Почувствовала себя в прошлом. Словно я опять двадцатилетняя Дарина, только познавшая мужчину. Первые фееричные разы. Фейерверки, взрывы. Искренний восторг от чего-то нового.
Вот и сегодня так же.
Как только встреча заканчивается – мчусь на выход, не дожидаясь Айдарова.
Колотит всю. Как будто возбуждающего подсыпали или наполнили им вены.
Спускаюсь по лестнице на каблуках быстро, словно я как минимум олимпийская спортсменка.
Но оступаюсь. Ногу пронзает жуткая боль – и я с замиранием сердца лечу вниз.
Лицом ударюсь!
Умру!
А у меня дочь! Маленькая моя!
Лёгкие стискивает от нехватки кислорода.
А плечо ныть начинает от стальной хватки.
Пальцы впиваются в кожу.
– Куда ты помчалась?
– От тебя подальше, – шиплю и веду плечом, пытаясь вырваться. – Ненормальный извращенец.
Злюсь! На него, на реакцию своего тела!
И что оно хочет одного мужчину!
И это не Женя, который поддерживал меня и был всегда рядом, когда мне было тяжело!
– Остановись, – Назар дёргает на себя. Разворачивает, как куклу, на подвёрнутой ноге.
Стон сам срывается с моих губ от дискомфорта. Чёрт! Как больно! Проклятые каблуки! Проклятая лестница! – Не несись. Вон к чему спешка уже привела. Больно?
Киваю. И сдерживаюсь, чтобы не выпалить, что всё из-за него.
Не успеваю.
Айдаров подхватывает меня на руки, заставляя от страха вцепиться в его шею.
– Что, даже не скажешь, что могла бы справиться сама? – саркастично спрашивает.
Молчу. Не отвечаю.
Потому что не могла. Наступать больно. И вряд ли бы я дошла до машины без его помощи.
– Нет, – признаюсь. – Хочу домой. Отвези меня.
– Как раз собирался это сделать, – цедит сквозь зубы. – Но ты, как сумасшедшая, сбежала и забыла свою сумку.
Кивает в сторону. И правда... На его огромном плече тонкая полоска от моей бежевой сумочки. И не постыдился так надеть её...
Его слова игнорирую. Поджимаю губы и позволяю посадить себя в салон авто. Снимаю туфельку, чтобы ремешок не давил на уже припухшую лодыжку. Вот ведь неудачница!
Айдаров, устроившись рядом, смотрит осуждающе.
И заключает мою ножку в сильные руки.
– Больно!
Проигнорировав слабый стон, с хладнокровием на лице, он уверенно массирует лодыжку. А я чуть на окно не лезу. Первые минуты – точно.
Но с каждой минутой расслабляюсь. Боль уходит.
Движения Назара становятся нежнее, медленнее. Но точные настолько, что от каждого нажатия странный импульс пронзает всё тело. Выдыхаю, забившись в угол салона и прикрывая глаза.
Блаженство...
Каждое прикосновение – поток наслаждения.
