Да Харт и протанцевал-то с ней всего два танца! Леди Юджиния не показалась ему охотницей за богатством, хотя судить об этом рано, а ликование отца вдруг напомнило о печальном опыте с Аннабел.
– Ну да, мы пообщались, потанцевали, – признался Харт.
– Отлично! Прекрасный выбор.
– Да нет никакого выбора.
– Нет-нет. Конечно, нет! – воскликнул сэр Хайгейт, забирая у подошедшего лакея бокал с бренди.
Харт внимательно посмотрел на него. В свое время отец был красавцем. Сейчас в темных волосах появились серебряные пряди, зеленые глаза немного потускнели, но фигура практически не изменилась: высок и широкоплеч, в талии не стал шире в отличие от многих своих сверстников.
Граф, чтобы держать себя в форме, порой доводил до изнеможения скаковых лошадей, но чаще – любовниц.
Отца брак закалил: измены жены дали ему повод вести себя так же. Поначалу он пытался заглушить переживания с помощью рюмки, после чего следовали выяснения отношений, а потом он просто решил ее перещеголять и пустился во все тяжкие, не доводя, впрочем, дело до скандалов, – в этом супруги были единодушны.
– Я уже сказал, что готов жениться, но к чему спешить? Сезон едва начался.
– Да, ты прав, но и тянуть ни к чему. Я поспрашивал… Очень даже неплохой вариант: приданое солидное, отличная семья, никаких скандальных историй, не охотница за богатством и титулом и не станет надоедать тебе с этими вещами.
– Тебя послушать, так она прямо само совершенство!
– Совершенных женщин нет, но жениться, в конце концов, придется.
– Она вроде бы нравится Саре.
– Вот видишь! – обрадовался граф.
Сделав животворный глоток бренди, Харт поморщился.
– Отец, можно тебя кое о чем спросить?
– Разумеется.
Харт сосредоточился.
– Если бы не отсутствие приданого, Мэг Тиммонс могла бы мне подойти?
Выпучив глаза, граф едва не подавился бренди.
– Мэг Тиммонс? Ума лишился, что ли?
Харт сделал еще глоток из бокала.
– Она красива, в добром здравии, принадлежит к высшему обществу.
– Ты полагаешь, что свет примет тебя, если породнишься с бароном Тифтоном? – свирепо посмотрел на него отец.
– Он мот, должен половине Лондона!
– Когда-то вы были не разлей вода, дружили семьями. Или ты забыл?
– Это было сто лет назад, если ты забыл? – побагровел от гнева граф. – Мэг Тиммонс – последняя девушка на земле, на которой я позволю тебе жениться.
Будучи в глубоком подпитии, граф поведал истинную причину вражды с отцом Мэг, но потом, видно, забыл, как частенько это происходило с ним.
