– Продолжайте, дорогая, – успокаивающе похлопав ее по руке, предложила герцогиня.
– Мать ворвалась в гостиную и потребовала, чтобы гости немедленно покинули дом. Я была готова провалиться сквозь землю. Понимаете, это произошло вскоре после ссоры между нашими родителями, но я даже не представляла, с какой ненавистью они относятся друг к другу.
– Ходили слухи, что причина конфликта в том, что ваш отец не отдал отцу Сары карточный долг, – заметила Люси. – Это правда?
Сглотнув, Мэг утвердительно кивнула.
– Да, так говорили, но в подробности родители меня не посвящали. Я была готова умереть от позора в тот день. Мать кричала, что не намерена терпеть богатеньких отпрысков Хайфилда в своем доме.
– Не может быть! – всплеснула руками Люси.
– И тем не менее это правда. – Даже теперь, столько лет спустя, жаркая волна стыда накрыла Мэг, и она схватилась за чашку в надежде скрыть, вне всякого сомнения, покрасневшее лицо. – Я подозревала, что накануне мать сильно злоупотребила спиртным.
– Что было потом? – Люси не сводила взгляда с лица Мэг.
– Харт и Сара поднялись, намереваясь уйти, конечно, и было видно, что они сочувствуют мне.
– И тогда Харт что-то сказал, да? – попыталась приблизить к сути дела девушку Люси, опускаясь на кушетку с ней рядом.
– Они еще не дошли до двери гостиной, как мать повернулась ко мне и выкрикнула: «Даже не думай, что им всерьез нравится твое общество, Маргарет! Они здесь только для того, чтобы продемонстрировать тебе, как изысканна их одежда и богата карета, на которой они сюда пожаловали.
Ты для них недостаточно хороша, и никогда любить тебя они не будут».
– Прямо так и сказала? – вне себя от гнева – лицо раскраснелось, ноздри трепещут, зрачки расширены – воскликнула Люси.
– Да! – вздохнула Мэг (сколько бы лет ни прошло, ей никогда не забыть, что произошло потом). – Харт обернулся и, словно не замечая мою родительницу, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Не слушайте ее, Мэг: она несчастный человек, – мы всегда вас любили и будем любить».
Мать расхохоталась, и тогда Харт повернулся к ней и отчеканил: «Мадам, вы вольны говорить что угодно обо мне и моей сестре, но если я еще хоть раз услышу оскорбления в адрес вашей дочери, вы об этом пожалеете».
– Не верю своим ушам! – воскликнула Люси, приложив руку к груди.
– И тем не менее это так!
Именно с той минуты Мэг и полюбила его.
