Обхватила его безвольную тяжелую ладонь.
Девчонка понимала, что нельзя его трогать. Но и не прикасаться к нему не могла.
– Руслан! – выла она, вновь и вновь повторяя имя любимого.
Грубая кожа на мужской ладони была соленой с привкусом металла. Даша не сводила глаз с опущенных век, щетины, прямого носа.
Нет, она отказывалась верить… не собиралась мириться с тем, что Ермаков вот так просто избавится от нее. Нет, и еще раз нет! Сто тысяч раз нет!
Дашка старалась не мешать братьям. Кажется, кровь удалось остановить.
Потому что новый кусок марли не так быстро пропитывался алым.
Либо…
Нет, Даша не хотела и мысли допускать об ином варианте.
Руслан так и не открыл глаз. А Дарья не могла отстраниться от любимого. Сидела, точно ее приклеили к нему. Гладила пальцами по щекам и лбу, а свободной рукой сжимала тяжелую, неподъемную ладонь своего богатыря.
***
Даше казалось, что все вокруг – против нее. И вертолет не летит, а ползет. И приземляется на крышу частной клиники слишком медленно. И бригада медиков, которая уже ждала пациента, нерасторопная.
Дарью бесило все. Особенно то, что лицо Руслана с каждой секундой становилось все более серым. А потом любимого, когда любимого мужчину Дарьи Ирбис увезли от нее, закрыв за тяжелой дверью, девушку охватило чувство безысходности.
Даша хотела плакать. Хотела крушить все вокруг. Хотела выплеснуть злость и страх. Но сил не осталось. Она сдулась, словно воздушный шарик. Ноги не держали. И девушка начала медленно оседать прямо на пол."
"Дашку подхватили и усадили на кожаный диван.
В комнате ожидания оказалось весьма много народа. Все мужчины клана. Даже дышать было тяжело, потому что в каждом взгляде Дарья ощущала жалость. А Даша смотрела только на отца.
Она ждала пояснений. Ждала, когда ей расскажут обо всем, что случилось. Ведь должны. Они не имели права ничего скрывать от Дарьи. Не сейчас. Не после того, как…
И отец начал рассказ. Говорил через силу, чужим голосом. Кратко, скупо, строго по делу.
– Я не знаю, откуда у Булыгина взялся еще один пистолет.
И не пистолет даже, а так, пуколка, мелкий калибр, – усталый голос отца Дарья слышала отчетливо. – Его обыскала охрана. Я в комнату зашел первым. Эта паскуда целилась в меня. А Руслан как будто мысли его читал. Закрыл меня собой. И как умудрился? Он же верзила. А там помещение небольшое. Один Ермаков половину площади занимал. Не развернуться. Он мне жизнь спас, Дашка.
Дарья всхлипнула, прикрыла лицо ладонями. На коже все еще была кровь любимого мужчины.
