Так, мелочи, ничего, что требовало бы срочного лечения и вызвало бы желание тратить резерв.
Линетта с сожалением покачала головой.
— Мне очень жаль. То, чем болеет твоя мама, не лечится.
Мальчик понурился и очень серьезно, по-взрослому кивнул, сразу поняв, о какой болезни идет речь.
— Я хотела спросить, — снова заговорила Лина. — Когда мы встретились, у тебя на теле было много ушибов. Это? — Она запнулась.
Как, во имя богов, спросить: ""Тебя избивает мать?""
Моррен шмыгнул носом, только лишний раз подтверждая, что теплый плащ был не лишним.
— Я подрался… С соседскими. — Мотнул головой в сторону забора.
Не мать… Это стало облегчением.
Поднимался ветер. Дети мерзли даже в плаще. Сыскарь молчаливо стоял за спиной и ни во что не вмешивался. Мать детей мирно спала в своей кровати. А Линетта… Пожалуй, и сама себе не могла ответить, зачем сюда пришла.
Потянулась к карману плаща и извлекла оттуда несколько медных монет и одну серебряную — увы, это все, что у нее было с собой.
— Купи что-нибудь сестренке.
— Настойчиво вложила деньги Моррену в ладонь и практически силой заставила сжать пальцы.
— Госпожа…
— Я как-нибудь зайду еще, хорошо? — Поднялась в полный рост.
Мальчик растерянно кивнул, а она повернулась в сторону выхода с участка и, обойдя Ферда, направилась к калитке.
Плакать было бы глупо, просто немного пекло глаза.
Сыскарь догнал ее через два шага.
— Вы молодец, — шепнул он, чтобы все еще стоящие у крыльца дети его не услышали. — У меня он в прошлый раз не взял деньги.
— Гордый, — улыбнулась Линетта и снова взяла мужчину под руку.
От мысли, что и ему была не безразлична судьба несчастных детей, и он тоже пытался хоть как-то помочь, на сердце стало теплее. Даже без плаща.
ГЛАВА 29
Она все-таки разревелась. Много позже — в собственной постели. Сама не знала, из-за чего именно. То, что не все люди живут в достойных условиях, не стало для нее откровением — в столице тоже имелись бедные кварталы.
В детстве Лина даже дружила с девочкой из подобного района и тайком от родителей делилась с ней едой.
А один раз и вовсе отдала ей свои еще совсем новые ботинки, солгав родителям, что те порвались и она потеряла их по дороге к обувщику. Как тогда негодовал отец. Всю ночь пересчитывал имеющиеся у семьи сбережения и сетовал на то, что подобная безалаберность доведет их до голодной смерти.
Ботинки тогда, кстати, так и не купили, и Лина до самой зимы носила старые, ужасно натирающие пальцы — прошлогодние.
