Ни к чему её развивать дальше, разревутся обе.
– О-о-о…
– Так. И что означает это твоё «о-о-о».
– С утра приехал Василий Петрович.
– Дедушка?
– Он самый.
Юля не могла не улыбнуться. Теперь она понимала мамину реакцию. Когда приезжал дедушка, атмосфера в их доме стремительно менялась.
Дедушку Юля обожала, несмотря на его суровый нрав. Ещё больше его любил Сережа. Дед безбожно его баловал, а правнук и рад стараться. Маме с папой оставалось лишь качать головами и разводить руками.
Когда появлялся старший Балаев все начинали жить по его правилам.
Бывший военный врач, он не растерял властные повадки, и когда ему перевалило далеко за семьдесят.
– Мам, он про нас спрашивал? – с осторожностью поинтересовалась Юля, заранее зная ответ.
– Спрашивал.
– Правду сказали? – Юля состроила гримасу, словно прямо сейчас в беседку войдет дедушка и начнет чихвостить внучку. За что – найдется.
– Конечно. Разве от него скроешь…
– Сильно ругался?
– Пересказать дословно? – мама многозначительно хмыкнула.
– Не надо мне обогащать великий и могучий.
– Вот-вот. Но это ладно… Юля, он же приехал не просто так. Деньги привез на операцию Михаилу. Четыреста пятьдесят тысяч. Миша же от него скрывал всю серьезность болезни. Василий Петрович, видимо, узнал. И вот… Приехал.
В горле у Юли запершило.
Дедушка… он такой. На вид суровый, добрый внутри. Это про него сказали: последнее отдаст.
– А что папа?
– Как будто ты нашего папу не знаешь, – фыркнула мама. – Пока ругаются. Я вышла в сад, дала им возможность поговорить по душам.
Василия Петровича я понимаю, бушует, что сын не рассказал, насколько всё серьезно. Плюс, ты же понимаешь, связи у него остались… Вон слышу, как кричит, что ему достаточно позвонить какому-то профессору Севастьянову, а он между прочим… О-о-о… Дальше снова, как ты выражаешься, идет великий и могучий. Всё, Юля, я это слышать больше не могу. Пойду пересяду дальше.
– Мама, не переживай, давление поднимется. Папа с дедушкой разберутся."
"– Пусть разбираются, лишь бы мебель потом цела была.
Юля, готовься, Василий Петрович и до тебя доберется.
– Это я уже поняла. Сережа, осторожнее, ступени!
– Виж-жу.
– С бабкой будешь разговаривать?
Сын мотнул головой и полез на диван, где у него уже была обустроена целая база.
Женщины ещё немного поговорили и попрощались.
День шел своим чередом.
Пообедали. Юля уложила Сережу спать, тот яростно противился на словах, на деле же глаза слипались. Активная прогулка на свежем воздухе давала о себе знать.
