Главное, смотреть ему в рот и внимательно слушать. Да-да, именно так просто все и будет. Конечно.
На экране мобильного всплывает оповещение, и я невольно задерживаю дыхание.
EL: «Машина приедет через пять минут»"
"Набираю язвительное «Ты должен был написать – карета подана», но мигом стираю сообщение и отправляю безэмоциональное «ок». Надеваю кожаную куртку поверх платья и натягиваю ботинки. Последний взгляд в зеркало. Вздыхаю и качаю головой. И почему я так нервничаю? Ах да, наверное, потому что иду на ложное свидание с парнем, который непонятно как ко мне относится, и должна буду провести несколько часов в окружении малознакомых людей, притворяясь, что мне супервесело.
Тихо приоткрываю дверь и выглядываю в гостиную. Отец лежит на диване, прикрыв рукой лицо. Он еще не видел мою новую прическу, слишком поздно вернулся вчера с работы, а сегодня я полдня проходила с полотенцем на голове, объясняя это тем, что делаю маску для укрепления волос. Легким бéгом пересекаю комнату и выскакиваю в коридор, тянусь рукой к двери и слышу сонное:
– Лана?
– Я уже ухожу.
Закрою дверь сама.
Открываю внутреннюю защелку, еще секунда, и я спасена, но за спиной раздаются шаркающие шаги. Замираю, напрягая спину и плечи. Нет, только не это.
– Ух ты! У тебя новая прическа?
– Решила немного поэкспериментировать, – сбивчиво бормочу я.
– Дай хоть погляжу на тебя.
Крепко зажмуриваюсь. Это все равно случилось бы рано или поздно, но я предпочла бы поздно и лучше не в выходные, чтобы у отца не было соблазна вернуться к своему крепкому расслабляющему средству.
Медленно оборачиваюсь, насильно улыбаясь. Губы папы коротко вздрагивают, а боль в глазах, которые сейчас не скрыты стеклами очков, становится просто невыносимой.
– Какая ты у меня красавица, – с надломленным восхищением говорит он.
– Спасибо.
– И наряд… – Его ресницы медленно опускаются, словно он вот-вот упадет без сознания. – Ты так…
– Мне уже пора бежать. – Я не позволяю ему закончить фразу, но не уверена, что от этого станет легче.
– Иду на день рождения к другу.
– Повеселись там, – в каждой нотке его голоса тонна скорби, которая прибивает меня к полу.
Подхожу ближе и порывисто обнимаю его, прижимаясь щекой к груди. Ничего не говорю, но мысленно умоляю держаться. Я не знаю, чем еще могу помочь и что сделать. Папа легонько хлопает меня по спине и говорит на порядок тише:
– Все хорошо, солнышко. Беги, тебя наверняка уже заждались.
– Я скоро вернусь.
– Хорошо.
