Она стала детским терапевтом. Я всегда задумывался, сделала ли она этот выбор из-за меня, хотела ли убедиться, что я не пойду по стопам отца, и поэтому изучала, как справляться с испорченными детьми. Возможно, я преувеличивал. Думаю, что правда оставалась где-то посередине.
Мы переехали в Штаты, когда мне было три года, поэтому я мало что помнил о России. У мамы едва хватало денег на удобные туфли, но зато она совершала невероятное количество звонков за границу и каждый день разговаривала со своей семьей, крутя в руках телефонный провод, и сплетничала на русском.
Ее лицо светилось, как рождественские огни, каждый раз, когда она узнавала очередные жаркие сплетни о своих подружках, Любе или Свете. Долгое время я задавался вопросом, что, черт возьми, вообще заставило ее переехать, если она до сих пор была помешана на Санкт-Петербурге. Но ответ ясен, как гребаный день.
Я. Я являлся причиной. Она желала для меня лучшей жизни.
Возможно, я не очень отчетливо помнил Россию, но зато прекрасно помнил Америку.
Каждую мелкую деталь. Помнил выражение лиц, взгляды и сморщенные лбы, которые появлялись на лицах людей всякий раз, когда моя мама впервые открывала рот в новом месте. Она заикалась, краснела и извинялась за свой сильный акцент, который с каждым годом нашей жизни здесь становился слабее.
Я никогда не забывал то, как у людей исчезали улыбки с лица всякий раз, когда она пыталась объясниться со службой поддержки или на собеседованиях. Поэтому я поклялся, что стану очаровательным, милым и добрым.
Стану любезным, вежливым и слишком соблазнительным, чтобы мне отказать. Я мог быть устрашающим в глазах мужчин, но женщины – это совсем другая история. Видите, у меня были небольшие проблемы с мамой, и поэтому я стремился очаровывать женщин на автопилоте.
Прийти. Увидеть. Победить (а затем вернуться, но уже в совершенно иной роли).
Снимаем с паузы."
"Я молча запер за собой дверь магазина, затем подошел к прилавку, перебирая рукой ту фигню, что на нем лежала. Что они вообще продавали? Похоже на сувенирную лавку.
Снежные шары и ручки с эмблемой «Тодос-Сантос». Кому нужны такие вещи? Это ведь не проклятый Нью-Йорк. Обычный пляжный городок в самой заднице Калифорнии. Я бросил свою бейсболку на прилавок и ухмыльнулся.
– Милое местечко.
– Благодарю, – женщина около тридцати лет поднялась со стула за прилавком. Коренастая, с крашеными рыжими волосами и карими глазами. – Вы ищете что-то конкретное, сэр?
– Да. Свои деньги за «крышу».
