Черного. И никакого соевого дерьма, – сказал я, закатывая рукава до локтей и поворачиваясь к ней спиной, чтобы достать из пикапа ящик с инструментами. Когда я обернулся, она все еще стояла на месте и смотрела на меня с недоверием. Я бросил ящик на тротуар и открыл багажник ее машины, ощущая ее взгляд на своем лице, как будто находился под дулом пистолета.
Она не хотела со мной разговаривать.
Но еще больше она не хотела торчать тут и жариться под южнокалифорнийским солнцем в ожидании службы эвакуации.
– Не стесняйся принести мне кофе в любой момент. – Я даже не удостоил ее взглядом, делая вид, что ощупываю шину в поисках источника проблемы.
Кстати, я уже упоминал, что не люблю кофе? Это чистейший яд, а я полупрофессиональный серфер, привыкший к здоровой еде.
Она сдвинулась с места, оглядываясь вокруг, будто я собирался затащить ее в переулок.
– Повтори, какой кофе ты пьешь?
Со стопкой водки. И без кофе.
– Удиви меня.
– Удивить тебя?
– Ага. Это значит сделать что-то шокирующее и неожиданное.
Например, знаешь ли, ты могла бы улыбнуться.
– Кто ты такой, чтобы судить меня?
– Я твой новый лучший друг. А теперь иди.
Она покачала головой и направилась в «Старбакс» через дорогу. В четверг вечером центр Тодос-Сантоса казался мертвым. Еще одно благословение для вашего покорного слуги. Я не хотел, чтобы прохожие узнали кого-нибудь из нас. Джесси была слишком напряжена. А я занят работой и заодно попытками отодвинуть подальше мысли о том, что она, подобно сирене, взывала к моим желаниям.
И еще она жертва насилия.
И к тому же часть выгодной бизнес-сделки.
О, а еще она чертов подросток, ты, двадцатипятилетний извращенец.
Джесси вернулась с дымящимся стаканчиком кофе и протянула его мне так, будто держала мертвое тело.
– Поставь на капот.
Мои грязные руки были заняты размещением домкрата под рамой. Будучи единственным ребенком у матери-одиночки, я научился самостоятельно делать все, кроме открытой операции на сердце.
Я мог бы легко поменять все колеса Джесси и приготовить с нуля окрошку, пока она подпиливала свои ногти. Но прямо сейчас мне нужно, чтобы она поняла, что может мне доверять. Девушка все еще смотрела на меня озадаченно, будто сама не понимала, почему позволяла помогать ей.
Затем, в подтверждение моим подозрениям, она выпалила:
– Напомни, почему ты помогаешь мне?
– Я хотел кофе.
– Ты можешь позволить себе кофе.
