Может, купить Ксамберу мягкое мороженое, чтобы ему понравилось в человеческом мире? Хотя вряд ли это лакомство подействует на него так же сильно, как на меня в прежние годы.
Медицинский центр «Сент-Джонс» оказался симпатичным двухэтажным зданием с ярко-голубыми козырьками над дверьми. И внутри тоже было мило и светло. Но отёц вошёл внутрь так, словно его вели на казнь. Мы направились к стойке регистрации, а он недоверчиво посмотрел вверх. Его взгляд напомнил мне, как я сам два с половиной года назад оказался внутри здания.
– Это же всё не обвалится? – спросил отец, тайком указав на потолок.
– Нет-нет, – успокоил я его, проглотив конец фразы «ну, разве только во время землетрясения».
Втроём мы с грехом пополам заполнили необходимые бумаги на имя «Ксамбер Златоглаз», вместо подписи отец поставил какую-то неразборчивую закорючку. Мне вдруг стало неловко, что он умеет только читать, а писать не научился. Но я пристыдил себя: зачем ему было учиться писать? Он ведь всю жизнь провёл в горах в обличье пумы!
– Теперь пройдите, пожалуйста, в отделение номер пять, там вас проводят в вашу палату, – пропела дама в приёмном покое, и мы поднялись по лестнице на третий этаж.
"
"В отделении нам сразу ударили в нос больничные запахи. Там так сильно воняло чистящими и дезинфицирующими средствами, что отец встал как вкопанный:
– Это же покушение на мой нос!
– Нет, пап, это важная часть человеческого волшебства, – заверил я его.
– Добро пожаловать, мистер Златоглаз. Пойдёмте, я провожу вас в палату, – медсестра, крупная особа с решительным взглядом и морщинками в уголках глаз, очень приветливо улыбнулась моему отцу.
Он ей явно понравился. Неудивительно – в человеческом облике папа выглядел просто замечательно – сильное тренированное тело, золотисто-рыжие волосы.
Медсестра отвела нас в палату номер 501, квадратную комнатку с двумя кроватями и телевизором, на который отец посмотрел с подозрением. О ужас – вторая кровать уже занята! Наличие соседа осложняет всё ещё больше! Это был пожилой мужчина в клетчатой пижаме.
Взглянув на его морщинистую шею, я вспомнил Морин, оборотня-катарту. Надеюсь, они не родственники.
– Привет, ребята, я Даниэль, – обратился к нам мужчина. – Аппендицит.
Отец с недоумением смотрел на протянутую ему руку, и мы с мистером Бриджером быстро протиснулись вперёд и пожали её. Мистер Аппендицит обиженно надулся.
Потом я показал отцу палату.
– А, это кровать, чтобы спать, верно? – спросил он.
– Точно, а здесь ванная комната.
