— Пожалуйста, объясните.
Ответа не последовало. Пришлось объяснять Роуан:
— Это был мужчина, стройный, элегантный. Он появился в три часа ночи, в то самое время, когда умерла моя мать. Я видела его так же отчетливо, как сейчас вас. Но это длилось всего мгновение.
Карлотта не смотрела на нее. Роуан даже показалось, что глаза женщины закрыты, но потом она поняла, что та просто опустила взгляд.
— Это был он, — наконец заговорила она, — Тот, кто лишил разума твою мать, а до того — мать твоей матери. Тот, кто служил моей матери и управлял всеми, кто ее окружал.
Они рассказали тебе о нем? Они тебя предупредили? Предостерегли?
— Они не сказали ни слова.
— Это потому, что они ничего не знают и, кажется, наконец поняли это. Возможно, теперь они сделают то, что должны были сделать давным-давно, — оставят нас наедине с нашими тайнами.
— Но кто это был? И почему он пришел именно ко мне? — Роуан вновь вспомнила свой сон в самолете, однако связать воедино все эти события никак не могла.
— Потому что не сомневается, что отныне ты принадлежишь ему.
Что ты в его власти, что он может любить тебя, прикасаться к тебе и управлять тобой, обещая взамен вечную преданность.
Краска бросилась Роуан в лицо. Прикасаться… Она словно вновь очутилась в призрачной атмосфере сна.
— Он будет уверять тебя, что все как раз наоборот, — продолжила Карлотта. — Будет нашептывать тебе льстивые слова, говорить, что он твой раб, что Дейрдре послала его к тебе. Но все это ложь, моя дорогая, бесстыдная ложь.
На самом деле он подчинит тебя своей воле, и если ты откажешься выполнять его приказания, лишит тебя разума. Именно так он поступил с ними… — Она на миг замолчала и нахмурилась, по-прежнему старательно отводя глаза и глядя в стол. Потом заговорила вновь: — Со всеми. За исключением тех, у кого хватило силы управлять им, превратить в своего раба и использовать в собственных интересах… Удовлетворять с его помощью греховные желания и порочные наклонности, — едва слышно добавила она.
— Объясните подробнее, пожалуйста, — попросила Роуан.
— Он уже прикасался к тебе — ведь так?
— Не знаю…
— Неправда, знаешь, Роуан Мэйфейр. И румянец на твоих щеках тому доказательство. Тогда позволь мне спросить тебя, моя девочка, моя независимая, самостоятельная девочка, которая познала многих мужчин, но всегда выбирала их сама. Сумел ли он доставить тебе большее удовольствие, чем любой из твоих смертных знакомых? Не спеши. Подумай, прежде чем ответить.
