— Поверьте, Майкл очень расстроен тем, что не смог присутствовать…
Перед глазами Роуан вновь возник неясный образ темного, обветшавшего дома на Первой улице, о котором столько раз рассказывал Майкл. А потом ей вспомнился маленький комок одежды на поверхности воды… Ее первая встреча с Майклом… Разве могла она подумать, что так далеко от берега, едва ли не посреди океана, вдруг обнаружит утопленника?..
— Я могу вам чем-нибудь помочь? — Голос англичанина звучал совсем тихо. — Быть может, вы хотите подняться к гробу?
«О да, пожалуйста, проводите меня.
Помогите подняться по ступеням. Заставьте мои ноги двигаться…»
И этот человек действительно совершил едва ли не чудо! Обняв Роуан за плечи, он повел ее вперед, не переставая что-то шептать в самое ухо. Она ловила лишь отдельные фразы и даже едва слышно отвечала ему, но разговор был отрывочным.
— …На самом деле она просто не захотела присутствовать на прощальной церемонии… Она в ярости от того, что все мы здесь собрались…
— …Не стоит так переживать.
Ведь ей уже девяносто, а на улице жара.
— …Я понимаю. После того как все закончится, те, кто пожелает, могут прийти ко мне…
Роуан по-прежнему не поднимала глаз, смотря куда угодно — на серебряные ручки гроба, на цветы, на бархатную скамеечку, — но только не на ту, что лежала сейчас прямо перед ней… И вновь к горлу подступила дурнота. Жара ли тому была виной или, напротив, прохладный, пропитанный ароматами цветов воздух, она не знала и мысленно продолжала себя уговаривать:
«Ты должна, ты обязана сделать это.
Успокойся, возьми себя в руки. Ты не имеешь права упустить единственную возможность. ""…Никогда не вернусь в Новый Орлеан… и не стану пытаться получить какие-либо сведения…»
Англичанин продолжал заботливо поддерживать ее обеими руками.
«Майкл непременно приедет!»
Роуан коснулась обитого бархатом гроба, потом медленно, с усилием оторвала взгляд от пола и посмотрела туда, где на атласной подушке покоилась голова усопшей женщины.
И в то же мгновение рот ее начал непроизвольно открываться, словно сведенный судорогой. Она отчаянно пыталась преодолеть спазм, но все усилия были тщетными. Дрожь, охватившая Роуан с головы до нот, была столь яростной, что англичанин, почувствовав ее, как можно крепче сжал пальцы на ее локте. Он тоже пристально вглядывался в лицо покойницы. Он знал ее!
Все окружающее утратило свою значимость.
