— Вам принести что-нибудь выпить перед приземлением?
— Только кофе.
Она снова закрыла глаза. Кем же все-таки он был, ее любовник из сна? Ни лица… Ни имени… Только ощущения… Воспоминание о ком-то, еще более нежном, чем Майкл, поистине неземном… Да, именно это слово пришло ей сейчас в голову. А ведь он говорил с ней… Она точно помнит, что говорил… Нет, ничего, кроме ощущения блаженства, в памяти не осталось.
Только когда принесли кофе и она сделала первый глоток, Роуан почувствовала некоторое неудобство, слабую боль между ног.
Возможно, это следствие конвульсивных сокращений мышц. Хорошо еще, что ни рядом, ни в креслах напротив, за проходом, никого нет. Хотя, если бы не прикрывавшее ее одеяло, едва ли она позволила бы себе зайти так далеко… Если… Если… Если бы в тот момент она могла проснуться и контролировать собственные поступки.
Как хочется спать."
"Она сделала еще глоток кофе и подняла белую шторку иллюминатора.
Внизу, освещенная ярким послеполуденным солнцем, простиралась зеленая болотистая равнина.
Извилистая река с коричневатой водой огибала видневшийся вдали город. Роуан вдруг охватила бурная радость. Она почти на месте! Самолет пошел на снижение, и звук двигателей стал более низким и громким.
Ей больше не хотелось вспоминать странный сон. Он вдруг показался ей почти непристойным и теперь вызывал лишь гнев и едва ли не отвращение. Нет, пора выбросить его из головы. Теперь она будет думать только о матери и мечтать о встрече с Майклом.
Из Далласа она звонила Джерри Лонигану.
В зале особняка все было готово для церемонии прощания, родственники начали съезжаться с самого утра. Служба в церкви начнется в три часа, так что у нее нет оснований беспокоиться. Она успеет. В крайнем случае отправится туда прямо из аэропорта, не заезжая в «Поншатрен».
— Где же ты, Майкл, — прошептала она, снова откидываясь в кресле и закрывая глаза.
10
ДОСЬЕ МЭЙФЕЙРСКИХ ВЕДЬМ
Часть VIII
ИСТОРИЯ СЕМЬИ С 1929 ПО 1956 ГОД
События, произошедшие вскоре после смерти СтеллыВ октябре-ноябре 1929 года на Нью-йоркской бирже произошел крах котировок акций и наступил период Великой депрессии.
Всеобщее процветание, царившее в Бурные двадцатые, навсегда кануло в лету. Многие богатые семьи разорились. Недавние мультимиллионеры выбрасывались из окон своих особняков. Суровые, требующие аскетизма времена неизбежно затронули все области жизни, в том числе и культуру, положив конец беззаботности и веселью предшествующего десятилетия.
