Не секрет, что у нас существует целый ряд теорий, касающихся призраков и, в частности, того, почему они появляются в том или ином обличье, почему поступают так или иначе. Мои собственные теории и выводы зачастую в корне отличаются от остальных. И теперь, сидя в этом кресле, я был совершенно уверен в одном: Стюарт предстал передо мной именно в таком виде — полуразложившимся, в порванной одежде — только потому, что его останки находятся в этом самом доме. И в то же время он умолял меня как можно скорее уйти отсюда.
Он предупреждал меня об опасности.
Обращено его предостережение к Таламаске в целом или только ко мне — Артуру Лангтри? Размышляя над этой загадкой, я чувствовал, как постепенно мой пульс возвращается к нормальному, и одновременно ощущал — как всегда после такого рода встреч — приток адреналина в крови и страстную жажду выяснить все до конца, сделать явным то, что скрывалось за слабым свечением сверхъестественного существа, которое возникло перед моими глазами всего лишь на несколько мгновений.
Конечно же, меня переполняло глубочайшее и искреннее горе, а в душе бушевала свирепая ярость против тех, кто осмелился лишить Стюарта жизни.
Что следует предпринять? Пожалуй, этот вопрос был на тот момент самым главным. Естественно, поговорить со Стеллой. Но, прежде чем я встречусь с ней, необходимо провести дальнейшее обследование дома. В какой мере мне удастся это сделать? И как быть с предостережением Стюарта? Иными словами, какова степень опасности и к чему мне готовиться?
Так я сидел, погруженный в размышления, краем глаза следя в зеркале за происходящим в холле, где в вихре удовольствий и развлечений по-прежнему сновали десятки, если не сотни, людей.
И вдруг до меня дошло, что в непосредственной близости от меня что-то радикальным образом изменилось. Медленно подняв взгляд, я увидел в зеркале чье-то отражение — высокого роста фигуру. Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулся. Никого. Однако отражение в потемневшем и помутневшем стекле не исчезло.
Из призрачного мира Зазеркалья на меня внимательно смотрел мужчина. По мере того как я вглядывался в него, чувствуя, как вскипает в крови адреналин и обостряются все ощущения, образ незнакомца проступал все явственнее. Теперь я мог отчетливо видеть, что это бледный как смерть молодой человек с темно-карими глазами, взгляд которых, исполненный гнева и угрозы, был обращен прямо на меня.
Наконец образ проступил в полную силу.
