Затем он достал коробку, откуда вынул трясущимися руками пачку фотографий. На всех снимках был Джулиен. Ллуэллин передал мне фотографии и, казалось, хотел что-то произнести, но язык его не слушался.
— Не могу выразить, что они значат для меня, — сказал я.
— Понимаю, — ответил он. — Потому и хочу, чтобы они хранились у вас. Вы единственный, кто сумел понять Джулиена.
И тогда мне стало грустно, ужасно грустно. Действительно ли я сумел понять этого человека? Наверное, да. Ллуэллин представил мне Джулиена Мэйфейра как живого, и я нашел его неотразимым.
— Моя жизнь была бы совсем другой, — сказал он, — если бы не встреча с Джулиеном. Знаете, я потом больше не встретил никого, кто мог бы с ним сравняться. А еще этот магазин, не знаю, как бы я выжил без него, хотя в конце концов я мало чего достиг.
Тут он словно отмахнулся от всех мрачных мыслей и улыбнулся мне.
Я задал ему еще несколько вопросов, но он тоже от них отмахивался. Наконец один вопрос его заинтересовал.
— Джулиен страдал перед смертью? — спросил я.
Старик задумался, затем покачал головой.
— Нет, не очень. Разумеется, ему не нравилось, что он парализован. Да и кому такое понравится? Но он любил книги. Я все время читал ему. Умер он ранним утром. Я знаю это, потому что просидел с ним до двух часов ночи, затем погасил лампу и спустился вниз.
Ну вот, около шести утра меня разбудила буря. Полил такой сильный дождь, что с подоконников текло. И клены перед домом оглушительно шумели. Я тут же побежал наверх посмотреть, как там Джулиен.
Его кровать стояла как раз у окна.
Ну и что вы думаете? Ему как-то удалось сесть и открыть окно; он так и умер, перегнувшись через подоконник, лежал с закрытыми глазами, такой умиротворенный, будто хотел сделать глоток свежего воздуха, и когда ему это удалось, то силы оставили его и он упал замертво, словно заснул, склонив голову набок. Это было бы очень мирное зрелище, если бы не буря, потому что дождь лил прямо на него и ветер задувал в комнату листья.
Позже врачи сказали, что у него случился обширный удар.
Вообще непонятно, как он сумел открыть окно. Я тогда промолчал, но, знаете ли, мне пришла в голову мысль…
— Да? — с готовностью откликнулся я.
Но Ллуэллин лишь пожал плечами и затем продолжил чрезвычайно невнятно:
— Мэри-Бет буквально обезумела, когда я позвал ее. Она стащила его с подоконника и уложила на подушку.
Даже ударила его по щеке. «Просыпайся, Джулиен, — кричала она, — не оставляй меня так рано!» Мне чертовски трудно было закрыть окно.
