А она держалась как ни в чем не бывало и поступала так, как ей заблагорассудится, словно самые странные номера, которые она выкидывала, были абсолютно в порядке вещей.
Но знаете, несмотря на всю ее холодность, она любила жизнь ничуть не меньше Джулиена. По-настоящему любила. Да, Джулиен жил со вкусом. Его и стариком-то нельзя было назвать.
Джулиен рассказал мне, как они вместе с Кэтрин развлекались до войны. Он проделывал с ней тот же трюк, что и с Мэри-Бет. Только в те дни еще не было никакого Сторивилла. Они отправлялись на Галлатен-стрит, в прибрежный бар с самой дурной репутацией.
Кэтрин наряжалась молодым матросом, а голову обвязывала бинтами, чтобы спрятать волосы."
"«Она была восхитительна, — говорил Джулиен, — видел бы ты ее тогда. А потом этот Дарси Монехан погубил ее. Она продала ему свою душу, Послушай меня, Ричард, если ты когда-нибудь будешь готов продать свою душу, то не продавай ее другому человеку. Даже думать об этом — скверное дело».
Джулиен часто говорил странные вещи. Конечно, к тому времени, когда я появился в том доме, Кэтрин была уже выжившей из ума старухой.
Просто сумасшедшей, уверяю вас, упрямо бубнила одно и то же, действуя людям на нервы.
Обычно она сидела на скамейке на заднем дворе и разговаривала со своим покойным мужем, Дарси. Джулиен находил это отвратительным. Как и ее религиозность. И мне кажется, она имела какое-то влияние на Карлотту, хотя та и была совсем маленькой. Впрочем, я никогда не был в этом уверен. Карлотта часто ходила вместе с Кэтрин на мессу в собор.
Помню, как-то раз Карлотта жутко поругалась с Джулиеном, но я так и не узнал, из-за чего произошла ссора. Джулиен был таким приятным человеком, он так легко нравился людям. Но этот ребенок не выносил его. Карлотта не могла даже находиться рядом с ним. Они закрылись в библиотеке и кричали друг на друга. Кричали по-французски, так что я не понял ни слова. Наконец Джулиен вышел и отправился наверх. В глазах его стояли слезы, лицо было оцарапано, и он прижимал к царапине платок. Думаю, эта маленькая чертовка напала на него.
Это был единственный раз, когда я видел, что он плачет.
А эта ужасная Карлотта, холодная, злобная девчонка, просто стояла и смотрела, как он поднимается по лестнице, а потом заявила, что пойдет на крыльцо дожидаться возвращения папочки.
Мэри-Бет услышала и сказала: «Что ж, тебе придется ждать очень долго, потому что отец уже напился в клубе, и в карету его посадят не раньше десяти. Так что надень пальто, прежде чем выходить на улицу».
