Уверен, кроме Шарлотты, никто не в силах мне помочь. Остается надеяться, что я благополучно доберусь до Мэйфейр.
Я найму лошадь для поездки и поеду днем в расчете на то, что на дороге будет многолюдно и что Шарлотта к тому времени давно проснется и призовет к себе дьявола.
Но меня гложет одно ужасное подозрение, мой друг: что, если Шарлотта знает обо всем, что, если именно она задумала весь дьявольский план и приказала демону творить со мной такое?
Если от меня не будет больше известий — позволь тебе напомнить, что голландские корабли ежедневно отплывают отсюда в наш прекрасный город, — действуй, пожалуйста, следующим образом.
Напиши ведьме и расскажи о моем исчезновении. Но проследи, чтобы письмо было отправлено не из нашей Обители и без обратного адреса, дабы воспрепятствовать дьяволу проникнуть в наши стены.
Молю тебя, никого не присылай на мои поиски! Ибо твоего посланника ждет еще худшая судьба, чем моя.
Продолжай собирать сведения о жизни этой женщины из других источников и помни, что ребенок, которого она родит через девять месяцев, наверняка мой.
Что еще я могу тебе сказать?
Если такое возможно, то после смерти я попытаюсь связаться с тобой или с Александром. Но, мой дражайший друг, боюсь, что нет никакого «после». Впереди меня ждет только тьма, и мое время на этом свете подходит к концу.
В эти последние часы я не испытываю никаких сожалений. Таламаска, в которой я провел много лет, приобретая знания и защищая невинных, стала для меня смыслом жизни. Я люблю вас, мои братья и сестры.
Помните меня, но не мою слабость, грехи или безрассудства — помните, что я любил вас.
И еще. Позволь мне рассказать, что произошло всего лишь несколько минут назад, — это весьма странно, но интересно.
Я снова видел Рёмера, моего дорогого Рёмера, первого главу нашего ордена, которого я знал и любил. Он показался мне удивительно молодым и прекрасным. От радости я расплакался и не хотел, чтобы его образ исчез.
«Раз уж так случилось, — подумал я, — стоит продолжить игру, ведь он рожден моим сознанием, а потому я имею на это право.
Сам дьявол не знает что творит». И я обратился к Рёмеру со словами: «Мой дорогой Рёмер, ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился. Где ты был, что узнал?»
И вот я вижу, как ко мне приближается статная, ладная фигура Рёмера, и понимаю, что никто другой ее не видит, потому что все поглядывают на меня как на сумасшедшего, который бормочет что-то себе под нос. Но мне все равно. «Садись, Рёмер, выпей со мной», — прошу я.
