Несколько часов тому назад, когда я возвращался из доков, эта тварь перепугала меня, внушив, что перед каретой упала женщина; я выбежал на дорогу прямо перед лошадьми, чтобы спасти несчастную, и только тогда увидел, что никакой женщины нет и это я сам лежу под копытами, едва меня не раздавившими. Кучер бранился вовсю и обозвал меня сумасшедшим.
Я наверняка и выглядел как безумный. В первом трактире я подремал минут пятнадцать и проснулся от жара пламени. Оказалось, кто-то перевернул свечу в пролитый коньяк. Однако обвинили в том меня и велели немедленно убираться.
И все это время в тени за камином прятался призрак. Негодяй наверняка бы улыбнулся, имей он возможность менять выражение своего воскового лица.
Обрати внимание на то, что когда он принимает присущий ему облик, то выглядит как человек, с трудом управляющий собственным телом.
И все же я до сих пор не могу в полной мере постичь его возможности. И я очень устал, Стефан. Я снова ушел в свою комнату и постарался заснуть, но он сбросил меня с кровати.
Даже здесь, в пивном зале, где полно пьяниц-полуночников и путешественников, привыкших отправляться в путь ранним утром, он не прекращает играть со мной злые шутки, но никто о них не подозревает и даже не догадывается, что человека, сидящего у огня, на самом деле там нет, ибо этот человек — Рёмер. Или что женщина, на секунду появившаяся на ступенях лестницы, это Гертруда, которая умерла двадцать лет назад. Призрак каким-то образом выхватывает из моей памяти и оживляет эти образы.
Я пытался поговорить с ним еще на улице, умолял объяснить, чего же он все-таки добивается и есть ли у меня хоть один шанс выжить. Что должен я сделать, чтобы он оставил меня в покое? Что приказала ему Шарлотта?"
"А потом, уже в этом зале, пока я ждал заказанное вино, — должен признаться, я слишком много его пью, — он принялся двигать моим пером по бумаге и начертал: «Петир умрет».
Отправляю тебе тот листок вместе с письмом — ведь это почерк призрака. Сам я к этому листку не прикасался.
Возможно, Александр возьмет его в руки и что-то узнает. Лично я не в состоянии сказать что-либо определенное; мне известно лишь одно: этот отвратительный призрак, используя мой разум, вызывает образы, способные свести с ума и заставить бежать из пустыни самого Иисуса.
Спасти меня может только одно. Как только я закончу это послание и оставлю его у агента, то отправлюсь к Шарлотте и стану умолять ее остановить своего дьявола. Ничто другое не поможет, Стефан.
