Так вот, я не сельская знахарка, не пугливая девчонка без роду и племени. Я родилась и выросла в богатстве и роскоши, мне дали отличное образование, и с малых лет я привыкла получать все, что только могла пожелать. В свои неполных двадцать два года я уже мать, а вскоре, наверное, стану вдовой. Я управляю всем поместьем и начала делать это еще до того, как мать поделилась со мной своими тайнами и прислала сюда Лэшера. И в дальнейшем я по-прежнему намерена изучать это существо, использовать его и позволить ему черпать силы там, где их в избытке, то есть у меня.
Полагаю, что вы не нуждаетесь в дальнейших объяснениях, Петир ван Абель, — ведь мы с вами очень похожи, и на то есть свои причины. Вы сильный человек, я тоже. Однако я хочу, чтобы вы поняли кое-что еще: я полюбила этого духа — слышите? — я научилась его любить! Потому что этот дух стал моей волей!
— Он погубил вашу мать! — воскликнул я и вновь заговорил о безграничном коварстве сверхъестественных сил, подтверждение чему мы находим во множестве древних легенд и сказаний.
В завершение своей тирады я заявил, что это существо нельзя до конца понять разумом, а следовательно, нельзя и управлять им разумно.
— Моя мать отлично знала вам цену, — печально покачала головой Шарлотта, протягивая мне бокал с вином, от которого я в очередной раз отказался. — Все вы из Таламаски в конечном итоге не лучше католиков и кальвинистов.
— Ничуть не бывало, — сказал я. — У нас с ними нет ничего общего. В отличие от духовенства мы черпаем наши знания, основываясь на наблюдениях и опыте! Мы шагаем в ногу со временем и с этой точки зрения скорее сродни хирургам, терапевтам, философам!
— Ну и что это значит? — фыркнула Шарлотта.
— Духовенство ищет ответы в откровениях, в Святом Писании. Рассказывая о старинных легендах про демонов, я пытался привлечь ваше внимание к чистому знанию! У меня и в мыслях нет призывать к буквальному и доскональному восприятию всего, что написано в области демонологии. Нет! Следует выбрать лишь самое главное, а остальное безжалостно отвергнуть.
Она молчала.
— Вы говорите, дочь моя, что получили весьма хорошее образование. В таком случае вспомните судьбу моего отца, хирурга Лейденского университета, человека, который отправился в Падую, чтобы учиться, а затем в Англию, чтобы слушать лекции Уильяма Гарвея;[5] отец выучил французский, чтобы читать труды Паре.[6] Великие врачеватели отбрасывают в сторону «священные книги» Аристотеля и Галена.
