А кто бы ожидал? Это же мифическое существо из северных легенд.
Нет, Конрад знал, что они существуют. Конрад, вообще, много чего знал. Но он не ожидал, что северяне смогут призвать монстра в реальный мир. Вера в превосходство Ордена начала трещать по швам. Конкуренты оказались наравне. Смогли открыть портал.
«Теперь всё изменится, — подумал Конрад, — мир изменится».
Он знал, что никто ещё ничего не понял. Ни один аристократ, ни один правитель. Никто, кроме ЦПУ и их конкурентов в разных частях мира.
Мысленно Конрад вернулся к телефонному разговору с Великим магистром.
Господин срочно отзывал его на две недели. Надо было подготовиться к тому, что грядёт.
— Мы не оставим это так, — сообщил Великий магистр в конце разговора, — северяне не остановятся на одном призыве.
— Объявим им войну?
— Совет ордена ещё не одобрил. Эти трусы всего боятся, — прошипел Великий магистр в трубку, — так что ты полетишь в Египет
— Что мне надо сделать? — спросил Конрад, уже понимая, что услышит в ответ.
— Подготовишь всё для активации плана «Жар пустыни», — ответил Великий Магистр, — посмотрим, что северяне скажут на это.
«Что скажет на это весь мир? — подумал Конрад».
Глава 8
— Да хватит уже лясы точить, — буркнул дед, дёргая локоть к себе, слегка увлекая меня за собой. — Пойдём, время не резиновое.
Мои пальцы соскользнули с его руки, и он спустился с крыльца. Зашагал в сторону капища.
— Не отставай, внучок, — бросил он через плечо, — если уж так хочешь поговорить, то у тебя есть время, пока мы идём на место.
Тартар мне вместо курорта, а не берег чёрного моря! Всё же эти старики слишком своенравны. Что Харон, что мой дед. Постоянно куда-то спешат, что-то планируют."
"Нет бы успокоиться. Посидеть, чайку попить, вспомнить молодость. Поучить подрастающее поколение…. Ладно, на подрастающее я не тяну, это дед, для меня юнец скорее. Но можно же степенно всё обсудить? Но нет, торопится, будто через полчаса примерит фанерный макинтош. А это не так. Я же вижу.
Я сбежал по ступенькам и в два шага нагнал старика.
Зашагал рядом.
Кстати, интересный факт. Деда, Ефима Юрьевича, ещё можно понять. Всё же он смертен, и не знает, сколько ещё проживёт. Но Харон! Он такой же. Хотя время над ним не властно. Вот этого я никак не пойму.
— Ну, чего молчишь? — буркнул дед на ходу, — поговорить же хотел.
— Думаю, как начать, — хмыкнул я, отрываясь от мыслей о старом друге.
— Дак, прямо и начни.
— Не нужно мне твоё наследство, дед, — последовал я его совету.
