Там же мать! Она же только что пошла заваривать чай…
— Вера! — хрипло выкрикнул старик, его лицо побелело так резко, что даже шрам на щеке проступил чётче.
Я рванул вперёд. Его трость вонзилась в землю.
— Спаси её! — крикнул он мне в спину. — Спаси мою дочь, а я займусь ими!
Оглянулся через плечо и замер на долю секунды. Дед стоял у капища, воздев руки к небу. Трость с серебряным набалдашником ударила в центральный камень алтаря, и тот вспыхнул. Ослепительное сияние разлилось по всему кругу, от камня к камню, словно языки пламени по сухой траве.
По моему телу пробежала волна мурашек. В воздухе разлилось особое напряжение, хорошо знакомое каждому магу — чистая, концентрированная сила, готовая воплотиться в реальность. Это ощущалось иначе, чем обычная магия. Иначе, чем привычные всплески стихийной энергии. Древнее. Первобытное. Будто сама земля, на которой стоял дом, пробуждалась от долгого сна.
Из-за деревьев послышались выстрелы. Резко и отрывисто застрекотали автоматы. Несколько пуль просвистели над головой, выбивая щепки из яблонь.
Я метнул в сторону стрелков воздушное лезвие — мощное, острое, заряженное злостью и страхом. Раздался крик, звук падающего тела. Воздух наполнился запахом пороха и сырой осенней земли.
Пламя в капище взметнулось выше, принимая очертания человеческих фигур. Одна, две, десять… Они материализовались прямо из света — древние воины в кольчугах и шлемах, с мечами и копьями в руках. Их лица, суровые и сосредоточенные, казалось, были высечены из камня."
"Первый воин поднял меч, который загорелся синим огнём, и с яростным воплем бросился к домику, откуда слышались выстрелы.
За ним последовали остальные — молчаливые, непреклонные, несущие смерть.
Я не стал смотреть, что будет дальше. Оказался рядом домом. Входная дверь была снесена взрывом, в проёме виднелось адское пламя. Крыльцо покрылось битым стеклом и обломками. Жар обжигал лицо даже с нескольких метров.
Воля рванулась вперёд, формируя из воздуха защитный купол. Силы хватило, чтобы отсечь от себя основную волну жара.
Я бросился внутрь, прикрывая лицо рукавом.
Прихожая превратилась в руины. Стены обгорели, мебель разлетелась в щепки. Половицы проломились, образуя дыру в полу. Огонь плясал повсюду, облизывая всё, до чего мог дотянуться.
— Мама! — крикнул я, пробираясь через завалы. — Мама?
В ответ — только треск пламени и зловещий скрип перекрытий. Дым выедал глаза, наполнял лёгкие. Я закашлялся, но продолжал пробираться вглубь дома.
Кухня пострадала больше всего.
