Они выглядели как часть интерьера — ненавязчиво, но внушительно. Савицкий знал своё дело — охрана была повсюду, но не бросалась в глаза."
"Ближе к полудню начали прибывать гости. У входа выстроилась настоящая колонна дорогих автомобилей. Аристократы в парадных мундирах, дамы в изысканных нарядах, чиновники с важными лицами — все они прибыли, чтобы увидеть и быть увиденными.
Бестужев появился одним из последних. Его машина плавно подкатила к главному входу, и секунд-майор Жандармерии лично открыл ему дверь.
Его сопровождала небольшая свита — три человека в строгих костюмах с внимательными глазами телохранителей.
— Кирилл, — Бестужев крепко пожал мою руку. — Поздравляю с великим днём. — Он окинул взглядом фасад клиники. — Впечатляет. Молодец, горжусь твоими успехами.
— Благодарю, Пётр Алексеевич, — я чуть склонил голову. — Уже в курсе, что вы несколько раз нам немного помогли с некоторыми вопросами и в том числе с лицензией от мэра.
— Пустяки, — он махнул рукой. — Это только начало. У нас с тобой большие планы, помнишь?
В этот момент объявили о начале церемонии.
Гости стали собираться перед импровизированной сценой. Я занял своё место рядом с мэром, Бестужевым и Шальной. Наступил торжественный момент.
Петров первым вышел к микрофону. Его речь была краткой, но убедительной:
— Сегодня открывается не просто клиника, — его голос звучал уверенно и громко. — Сегодня открывается надежда для тысяч людей. Здесь будут работать лучшие специалисты, оказывая помощь нуждающимся без учёта статуса и состояния.
Здесь будут проводиться сложнейшие операции, спасающие жизни. И всё это стало возможным благодаря одному человеку — графу Кириллу Дмитриевичу Орлову.
Аплодисменты прокатились по толпе. Я чувствовал, как десятки глаз устремились на меня. В этом взгляде было разное — уважение, зависть, любопытство, расчёт.
Мэр говорил дольше, в свойственной политикам манере, перемежая конкретные факты цветистыми метафорами. Он особо подчёркивал роль государства, которое предоставило гранты и разрешения, но всё же не забыл упомянуть и о моём вкладе.
Наконец, наступила моя очередь. Я поднялся на небольшую трибуну, окинул взглядом собравшихся. Среди аристократов, чиновников и журналистов стояли и обычные люди — жители района, будущие пациенты. Их лица выражали надежду и искреннее любопытство.
Улыбнулся ребятам, что прибыли сюда. Вернул лицу серьезный вид.
— Лечить людей, — начал я, — это древнейшее и благороднейшее из искусств.
