Её волосы, обычно собранные в тугой пучок, теперь свободно развевались вокруг головы, словно охваченные невидимым пламенем. Глаза пылали золотом, кожа светилась изнутри, будто под ней текла раскалённая лава.
— Опасно гулять ночью, профессор Светлова, — голос вахтёрши звучал странно — глубже и мощнее обычного, каждое слово отдавалось в воздухе вибрацией.
— Мария… Ивановна? — пролепетала Виктория, с трудом выговаривая слова.
— Лучше вам всем отправиться к студенческому общежитию, — старуха взмахнула рукой, и вокруг нас возникло мерцающее поле света.
— Это проведёт вас безопасной дорогой.
Действительно, в воздухе проявилась светящаяся тропа, ведущая через разрушенный парк к нашей общаге.
— Вы идёте с нами? — спросил я, пристально глядя в глаза женщине.
Мария Ивановна улыбнулась. Странная улыбка — одновременно мудрая и отстранённая, словно принадлежащая существу гораздо более древнему, чем могла быть обычная старушка-вахтёрша.
— У меня ещё есть дела, граф Орлов, — ответила она, и в глазах сверкнуло понимание.
С этими словами она отвернулась и растворилась в тенях леса, оставив нас на светящейся тропе.
— Это была… наша вахтёрша? — Волков смотрел ей вслед с открытым ртом. — Та самая, которая ругается, если ботинки недостаточно чистые?
— Аглафира Беспощадная, — тихо произнёс один из старших студентов. — Моя бабушка рассказывала, что во времена войны она в одиночку удерживала фронт.
— Я думал, это просто легенда, — пробормотал Тихон.
"
"Мы медленно двинулись по светящейся тропе. Виктория прижималась ко мне, всё ещё дрожа после близкой встречи с монстром. Студенты, измученные и раненые, едва передвигали ноги. Тихон держался за плечо, где виднелась глубокая ссадина.
По мере приближения к общежитию, мы встречали других выживших. Маленькие группы студентов и преподавателей брели в том же направлении, следуя таким же светящимся тропам, что возникали в воздухе перед ними.
Некоторые несли раненых товарищей.
Другие поддерживали друг друга, помогая идти. Были и те, кто просто плёлся в одиночестве, с пустыми, потерянными глазами.
Когда мы вышли на поляну перед общежитием, я поразился масштабу разрушений. Фасад здания, ещё утром величественный и незыблемый, теперь был изрешечён дырами. Окна выбиты, стены в копоти.
Но больше всего поражало количество погибших. Их тела лежали рядами на расчищенном пространстве — студенты, преподаватели, охранники.
