— Что за ерунда! — выпалил Бестужев, его лицо начало наливаться краской. — Кирилл, что здесь происходит?
Мать, стоявшая до того молча, внезапно бросилась ко мне снова, словно опомнившись.
— Сынок, ты, наверное, голоден? — её руки порхали вокруг меня, поправляя воротник рубашки. — Или устал? Где они тебя держали? Что с тобой делали? Тебе больно?
— Мама, всё хорошо, — я мягко перехватил её руки. — Правда. Меня никто не пытал.
— Мама права, — вклинилась Алёна, заглядывая мне в лицо. — Ты бледный! Что они с тобой делали? Почему никто ничего не говорил?
— А ты похудел, — продолжала мать, словно не слыша моих уверений.
— И под глазами тени. Тебя не кормили?
— Кормили, — улыбнулся я. — На самом деле, неплохо кормили.
Гомон голосов нарастал. Ирина Леонтьевна, подняв упавший телефон, быстро что-то говорила в трубку. Вероятно, дала кому-то знать, что я вернулся, и теперь отдавала распоряжения на кухне. Слон стоял как изваяние, но на его лице играла сдержанная улыбка.
— Может, пройдём в гостиную? — предложил я, чувствуя себя центром слишком бурного внимания.
Мы начали медленно перемещаться вглубь дома. Бестужев и дед отстали, продолжая разговор на повышенных тонах.
— Почему меня не предупредил? — голос Бестужева дрожал от едва сдерживаемого возмущения. — Это противоречит нашим договорённостям.
— А я что думаешь сам знал? Мне приказали, я исполнил. Кто мог подумать, что доживу до такого… Времена меняются, Пётр, — спокойно ответил дед. — Тебе ли не знать?
Их пикировка прервалась, когда мой телефон разразился оглушительной трелью.
На экране высветилось имя Шальной.
— Прошу прощения, — пробормотал я, сбрасывая звонок. Сейчас не время для деловых разговоров.
Но телефон зазвонил снова, едва я успел убрать его в карман.
В этот момент в холле дома раздался звонок. Резкий, требовательный, не терпящий возражений.
— Я открою, — бросил я, пользуясь возможностью вырваться из круга вопросов.
Быстрым шагом направился к входной двери, оставив за спиной гомон голосов. Мать что-то говорила Алёне, дед продолжал перепалку с Бестужевым, Ирина Леонтьевна отдавала распоряжения по телефону.
Дверь распахнулась прежде, чем я успел до неё дойти. На пороге стояла Изольда, растрёпанная, с блестящими от волнения глазами, в расстёгнутом пальто поверх делового костюма.
— Кирилл! — она бросилась мне на шею, не заботясь о приличиях.
Я невольно отступил на шаг, чтобы не потерять равновесие. От неё пахло дорогими духами и каким-то лёгким парфюмом. Прядь волос коснулась моего лица.
