Если он хочет посоревноваться в умении вести словесные баталии, то я, пожалуй, в стороне не останусь. Хотя, что-то мне подсказывает, что психологические фокусы на такой флегматичный темперамент не особо подействуют.
Я опустил руку и постарался принять лицу максимально бесстрастный вид.
— Скажите мне, Леопольд, почему вы так хотите стать моим слугой? — равнодушно спросил я. — Настолько, что даже готовы отдать мне артефакт, который может обеспечить вас гораздо лучшей долей до конца ваших дней.
И я пристально посмотрел на дворецкого.
— Не знаю, поймете ли вы меня, ваше сиятельство или нет, но я постараюсь быть максимально доходчивым. Я всю свою сознательную жизнь кому-то служил. И настолько к этому привык, что не могу вообразить для себя другой доли.
Эти слова звучали настолько заученно и неубедительно, что я пропустил их мимо ушей. Леопольд, заметив скепсис, отразившийся на моем лице, тут же изменил тактику.
— Да, к тому же, подумайте сами, Александр Николаевич, что произойдет, если я, скажем, приеду в Москву с целью вручить императору этот амулет? У простого дворецкого нет шансов попасть на аудиенцию к государю.
Значит придется действовать через кого-то, кто может в этом поспособствовать. Мне будет сложно найти такого человека. А если он и найдется, что ему помешает просто убить меня и присвоить все заслуги себе? Потом он заявит, что я обычный вор, а он спас из моих грязных рук амулет и преподнес его императору. — Леопольд сделал паузу и развел руками.
— Я всего лишь маленький человек и просто хочу находится рядом с сильным господином и служить ему. Это моя зона комфорта.
А вот сейчас будет контрольный, милый Леопольд, подумал я, и спросил:
— А что помешает мне поступить так же? Раз — и амулет у меня. А вас никто и не хватится. Нет человека — нет проблемы. — Я холодно посмотрел дворецкому прямо в глаза.
Леопольд долго не отвечал. Он, не выказывая никакого страха и даже беспокойства, стоял напротив и буравил меня пристальным взглядом, от которого становилось как-то не по себе.
Спустя минуту напряженного молчания он ответил, указав на Ярцева:
— Ваш телохранитель после этого вас возненавидит. Я чувствую, что он человек чести и на дух не переносит подлецов. Да и вы, Александр Николаевич, как мне кажется, совсем не такой. Вы не сможете повести себя, как отпетый разбойник и головорез."
"А он не глуп, усмехнулся я про себя. Знает на какие точки надавить.
