И тут же увидел кричащие заголовки: «Бунт на восточных рубежах империи», «Император срочно созывает совет безопасности», «Предводитель мятежников — незаконнорожденный отпрыск графа Волкова», «Предатель убил своего отца и поднял мятеж».
Улыбка пропала с моего лица. Нахмурившись, я поднял взгляд на Леопольда.
— Отчего такая невиданная информационная щедрость со стороны дворецкого моего врага?
— Мне нельзя было там оставаться, — бесстрастно ответил Леопольд. — Бастард графа Волкова меня ненавидит. Останься я там, и был бы уже мертв.
Вы единственный землевладелец в приграничье, который осмелился противостать моему господину. Разумно, что именно в ваших землях мне и следовало искать защиты.
— Откуда мне знать, что вы не шпион этого, как его… — я для вида уставился в телефон, — Владислава? — Конечно, я помнил его имя, но таким способом выразил свое пренебрежение к этому безумному персонажу. У меня не было никаких сомнений, что не пройдет и недели, как император прихлопнет его, словно комара, со всеми его прихвостнями.
— Пока что неоткуда, — вполне откровенно ответил Леопольд, глядя на меня равнодушным взглядом. — Но я могу предоставить вам неоспоримые доказательства, что больше не служу роду Волковых.
— И какие же это доказательства? — холодно спросил я.
— Я смогу их предоставить, только если вы пообещаете взять меня на службу. Естественно, в том случае, если они вас полностью устроят.
Я удивленно поднял бровь и усмехнулся. Самонадеянности этому странному типу, явно, было не занимать.
— Если даже сам граф Волков восстанет из мертвых и подтвердит, что вы больше не служите его роду, то и это не заставит меня взять вас на службу. Боюсь, вы только зря тратите свое и мое время.
— Не будьте таким категоричным, ваше сиятельство, — ответил, нисколько не смутившись, Леопольд. — Я могу быть вам полезен. Особенно в свете последних событий. Учитывая, что я бессменно служил графу Волкову в течение пяти лет и присутствовал на многих его тайных совещаниях и встречах, я обладаю очень ценной информацией.
И готов ей с вами поделиться. Смерть графа освободила меня от данной ему клятвы о неразглашении.
Ценность предлагаемой Леопольдом информации для меня была сейчас весьма сомнительна. О чем я не преминул заявить:
— Не думаю, что особо нуждаюсь в предлагаемых вами данных. Если граф мертв, то противостояние с ним закончено. А его незаконнорожденный сын и недели не продержится против военной мощи Российской Империи.
