Всего за несколько минут под воздействием мага смерти можно было довести труп до состояния праха.
Я подошел к стрелку и снял с него ограничители магии. Конвоир и Ярцев снова, как по команде, вскинули оружие, направив стволы на Игоря.
— Если попытаешься что-то выкинуть, то отправишься за бородатым. — Я пристально посмотрел на стрелка.
Тот молча кивнул и вошел в камеру. Я последовал за ним и встал так, чтобы не перекрывать Ярцеву зону обстрела.
Игорь поднял над безжизненным телом руки и прикрыл глаза.
С его ладоней сорвалось зеленое облако и окутало лежащий на нарах труп. Субстанция смерти плотно окружила тело бородатого. Сквозь плотную зеленую дымку почти ничего не было видно. В камере раздалось тихое шипение и появился едкий кислый запах.
— Нам лучше выйти. Эти пары могут одурманить. Минуты через три все будет кончено, — сказал Игорь.
Поскольку в камере стало совсем нечем дышать, то совет стрелка был как нельзя кстати. Когда мы вышли в коридор, Игорь, криво усмехнувшись, протянул мне руки.
Я достал ограничители магии и защелкнул их на его запястьях.
Через несколько минут зеленое облако рассеялось, и мы вернулись в камеру. Открывшаяся нашему взору картина впечатляла: на нарах лежала серая куча праха в форме человеческого тела. Больше от трупа ничего не осталось. Разложились даже самые крупные кости.
Если бы этот некромант обучился всем тонкостям моего искусства, то стал бы идеальным убийцей. Ни улик, ни следов, ни отпечатков. Только кучка праха, которую можно смести в совок и выбросить или развеять по ветру.
— Приберитесь тут, — сказал я бойцу.
— Будет сделано, ваше сиятельство. — В голосе конвоира прозвучало облегчение.
Оно и понятно — не надо ехать в лес, копать яму, возиться с трупом.
— Иди вперед, — сказал я Игорю. — Мы еще не закончили наш разговор. А вы, Виктор Петрович, — повернулся я к Ярцеву, — помогите конвоировать задержанного в мой кабинет.
Ярцев кивнул и встал между мной и стрелком, грубо подтолкнув его в спину.
Мы вышли из казармы и двинулись по залитому солнцем двору поместья. Игорь все время останавливался и с тоской оглядывался вокруг, вдыхая полной грудью свежий весенний воздух. Было видно, что он ни на йоту не верит мне, что я оставлю его в живых. Стрелок обреченно прощался с жизнью, словно приговоренный, которого ведут на плаху.
Когда мы дошли до дверей кабинета, я попросил Виктора Петровича обождать в приемной. Мы же с Игорем прошли внутрь.
