В итоге все были в шоколаде, кроме бедолаг, пошедших на поводу у графа Забелина. Чиновник получал долгожданное повышение по службе за раскрытие и ликвидацию террористической подпольной организации, угрожавшей основам государственности. Забелин же становился обладателем довольно существенной суммы и приобретал еще одного высокопоставленного покровителя.
Таким образом мерзкий граф стал вхож в близкий круг императора и мог даже выбивать для себя некие преференции, одной из которых, по всей видимости, и оказался надел в приграничных землях.
На кой он был ему нужен, я, конечно, понять не мог. Да он и сам, я уверен, терялся по этому поводу в догадках. И к тому же я был убежден, что сам граф Забели в свой надел ни разу в жизни не явится, а пошлет сюда какого-нибудь барона из своих вассалов. И, как мне кажется, барон этот будет полным отражением своего ушлого сюзерена.
А третьим изменением были мои взаимоотношения с перекупщиками и моим вторым соседом, графом Рогожиным. Первое, что я с удивлением узнал, покопавшись в сети, что Григорий Семенович Рогожин стал жертвой аферы графа Забелина.
Он по неопытности и неудовлетворенному тщеславию вступил в одно из подставных тайных обществ, организованных пройдохой графом. Через четыре месяца исправных посещений подпольных собраний Григорий Семенович был схвачен под белы рученьки, осужден и пожизненно сослан за стену в свое приграничное имение.
Он попытался устроится здесь с максимально возможным для этих мест комфортом и единственным его желанием было, чтобы ему никто не докучал ни с охраной границ, ни с аномальными тварями.
Поэтому, когда я по-соседски предложил ему помочь со вторым, то он с радостью согласился.
Оказалось, что перекупщик из гильдии, который работал с его наделом был весьма отвратительным типом. Он часто устраивал дебоши в одном из поселков Рогожина, через который лежала дорога до стены. Жители, естественно, жаловались графу, а у графа от этого сразу начинались головные боли и несварение желудка.
И, как я уже сказал, граф весьма обрадовался, когда я предложил ему избавление от всех этих напастей.
Перекупщика звали Борисом. Стоит также добавить для ясности, что в течение недели после смерти Чернова гильдия перекупщиков распалась на отдельные группировки, одну из которых и возглавлял Бориска. И, конечно же, ему не понравилось, что я залез в его огород. А мне только этого и нужно было.
Я понимал, что простой словесной перепалкой здесь не обойдется.
