В итоге, после нескольких заседаний, суд вынес решение в пользу стороны обвинения, то есть военной комендатуры. В качестве наказания было выбрана мера по отторжению у графа Волкова части его надела, граничащего с моими землями. Речь шла о лакомом куске приграничья, который алчный граф Волков некогда отнял у барона Пичугина.
Мой сосед был в бешенстве. Мне на электронную почту пришло несколько десятков анонимных писем, которые подробно расписывали, при каких невероятно мучительных обстоятельствах я и все мои близкие вскоре покинем эту бренную землю.
В некоторых письмах указывались даже конкретные сроки, оставшиеся мне до неминуемого конца, начиная от пары часов и заканчивая несколькими днями. Если честно, эти блещущие интеллектом эпистолярные творения, невероятно меня радовали и неизменно повышали настроение. А если я находил время почитать пару таких писем перед тем, как отправиться в кровать, то сон неизменно был крепким и спокойным.
Одним словом, от графа Волкова, конечно, можно было ожидать еще неприятных сюрпризов, но уже не в тех масштабах, которые были до этого.
Однако, это было еще не все. От информатора Ярцева, который работал в комендатуре, мы получили данные человека, который стал обладателем бывшего надела Волкова. Это был некий граф Забелин. И все бы ничего, если бы не одно но: в своей прошлой жизни я довольно хорошо изучил биографию этого весьма неприятного человека. Он был известным интриганом и доносчиком. Действовал граф весьма топорно, но при этом довольно эффективно.
Одним из его излюбленных методов была организация подпольных кружков анархистов или же любых других противников монархии.
Ему, если честно, было без разницы. Действовал он строго инкогнито через подставных лиц, которые представлялись всегда какими-нибудь заграничными либеральными деятелями, явившимися в Россию для того, чтобы изменить жизнь к лучшему. Чья жизнь имелась в виду и что за лучший результат ей предлагался, они объясняли в довольно расплывчатых и туманных выражениях."
"Забелин старался привлекать в тайное общество довольно известных, но при этом морально неустойчивых личностей.
И вокруг этого знаменитого ядра собирал всякий сброд, который рукоплескал своим вождям на подпольных собраниях. По прошествии некоторого времени, когда это оппозиционное блюдо доходило до готовности, он благополучно сдавал всех участников подполья какому-нибудь высокопоставленному чиновнику, который хотел еще больше выслужиться и продвинуться на следующую ступень пищевой цепи.
