Пили сухое вино из пластиковых стаканов, чай из личных чашек, закусывали тортом, который испекла мама Нины.
Официальная часть – тосты за Нинино здоровье и пожелания успехов заняли, к ее облегчению, немного времени, перешли к разговорам на профессиональные темы. Обсуждали появление в языке новых слов. Если опустить лингвистические термины, которыми были пересыпаны речи, то суть заключалась в следующем.
Интеллигенция, особенно академическая, – хранительница культурных завоеваний – новых понятий или вариантов произношения не производит и не приемлет.
В словари уже вошли новые ударения «звóнит» или «краси́вее», но признак старой культуры – произносить «звони́т» и «красиве́е». Какие еще «тво́рог» или «свекла́»? Фу, пошлость! Только «творо́г» и «свёкла».
Изобретения революционеров от интеллигенции, вроде Даля, Хармса, Маяковского или Солженицына, так и остались на бумаге, народ их неологизмов не принял. А новые выражения появляются в некультурном обществе, часто в преступной среде, где кипят страсти и бушуют эмоции, где есть потребность изъясняться на арго и спрессовывать в одно слово смысл длинного словосочетания.
Емкие, точные, легко понятные и, кстати, слепленные по всем канонам словообразования, новорожденные слова распространяются и принимаются с поразительной скоростью."
"Можно было бы предположить, что коллеги Нины разделятся по возрастному признаку на противников блатной лексики (которая как шлюха, выбившаяся в высший свет, все равно остается существом презираемым) и на сторонников новых течений в языке, пусть сейчас мутных, потом очистятся до целомудренного употребления в творениях беллетристов.
Но разделение происходило вовсе не по возрасту. Нина, к примеру, стояла за сохранение литературных норм, особенно в части произношения. Всякие профессионализмы, вроде «шоферов», «добычи» или «бортов», вызывали у нее отвращение. А старейший сотрудник кафедры доцент Лукин считал, что мы живем в интереснейшее время, наблюдаем перетряхивание русского словаря.
Так бывает только после больших исторических катаклизмов – войн, революций, когда новая жизнь требует новых понятий. И слова «беспредел», «тусовка» или «заморочка» останутся надолго.
Лидером раскольников был Гриша Симонов. Он пришел на кафедру за два года до Нины. Гриша – лингвист и филолог от Бога. Как есть гениальные математики, так и бывают, что гораздо реже, гениальные языковеды.
