Она оказывала на них то же действие, как если лупить человека по голове диванной подушкой – убить не убьет, покалечит вряд ли, но приятного мало.
– У нас мозг только закладывается, – ворчала слегка охмелевшая от мамочкиных гормонов Шура. – Ему вредно сотрясаться.
– Один мозг на двоих? – хихикнула Женя.
– На двоих растет, но мне одной достанется. Я уже чувствую, что придется вечно за тебя решать и отвечать.
Жене спорить о том, кто старший и главный, сейчас не хотелось.
– Только посмотри, – проворковала счастливо она, – какой у нас папочка красивый и сильный! И пахнет от него так вкусно!
– Потными подмышками тянет, душ принять после работы не успел, одеколоном протер.
– Папулечка мой любимый! Как мы без тебя соскучились!
– Он даже не подозревает о нашем существовании.
– Ну и что? В том, что мы полюбили его раньше, чем он нас, есть даже нечто… – Женя не могла подобрать слово, – нечто сакральное.
– Какое?
– Вечно святое. Скажешь, что не любишь папу?
– Побольше тебя!
– Больше невозможно! – пафосно изрекла Женя.
– Мой папочка – отличный мужик!
– Не твой, а наш, нечего себе родителей присваивать.
Мамочка с папочкой уже не целовались, а шли по улице к бару. Содержание гормонов в мамочкиной крови уменьшилось, хмель прошел, и можно было устроить перепалку: кого родители станут больше любить. С точки зрения Шуры, такую мямлю и рохлю, как Женька, и любить-то не за что. Женя, в свою очередь, доказывала, что грубая и несдержанная Шурка никакой радости папочке и мамочке не доставит. Это как резкий, рвущий уши звук.
Долго его не вытерпишь. То ли дело приятная нежная мелодия, то есть она. Женя, вечное ублажение. Шурка говорила, что папочка не переносит слащавых песен, что мамочка равнодушна к душещипательным романсам. У них для споров было много времени. И никакого другого занятия.
3
Новенькую девушку Нина невзлюбила с первого взгляда.
– Катрин, – представилась та и оглядела Нину с ног до головы, ухмыльнулась и бросила на Сергея взгляд, в котором читалась оценка: так себе метелка.
«У них с Сережей было! – пронеслось у Нины в голове.
– Раньше, возможно, долго. Как долго? Она симпатичная. Нет! Совершенно не привлекательная! Отвратительная! Маленькая злая мышка».
– Катрин? – переспросила Нина. – Это от «Катя» на иностранный лад? А я просто Нина.
Их мгновенно вспыхнувшее неприятие остальные, похоже, не заметили или сделали вид, будто не заметили. За длинным столом сидело девять человек, поздоровались с Ниной и Сергеем и вернулись к тарелкам и беседе.
