Папин начальник похвалил меня:
– Бойкая девочка!
Прозвучало невнятно, потому что он гонял во рту горячий пельмень, и мне показалось обидным столь краткое восхищение.
– А ты на мене буф? – огрызнулась я.
Пельмень выпал у начальника изо рта, его жена испуганно ахнула, мой отец закашлялся, мама покрылась красными пятнами, схватила меня за руку и потащила вон из комнаты, ругая неизвестно за что. Она потом говорила папе, что в воспитании детей нельзя оставлять белых пятен. Папа был полностью согласен: пробелы в моем воспитании уже не раз попортили ему кровь.
Тетя Поля мыла полы на лестничной клетке. Тогда никто понятия не имел об уборщицах подъездов, все убирали по очереди, по неделям. И попробуй кто-нибудь соринку в твое дежурство заметить! Тетя Поля презирала женщин, которые моют полы вприсядку, а тех, что пользуются шваброй, называла не иначе как лахудрами. Полы нужно мыть, согнувшись в поясе, положив кисти на тряпку, водить ими из стороны в сторону, волнообразными движениями собирая воду с грязью.
Два раза мыть с большим количеством воды, потом вытирать насухо.
Подойдя к лестнице, я увидела колышущийся зад тети Поли. Она возила тряпкой и пела. Физическая работа почему-то всегда вызывала у тети Поли желание петь. Рассказывали, что она и тяжеленные вагонетки гоняет в шахте под репертуар Зыкиной. Тетя Поля развернулась, чтобы опустить тряпку в ведро, которое стояло на две ступеньки ниже. И тут увидела меня. То есть не меня, а плывущую вверх параллельно ступенькам голую одноглазую женщину, наполовину лысую.
Тетя Поля взвыла, точнее, заскулила – истошно и одновременно беспомощно. В следующий момент тетя Поля плюхнулась на мокрую тряпку, поехала вниз, пересчитывая своим нехрупким чемоданным задом ступеньки. При этом она верещала тонко и жалобно. Я успела отскочить к перилам и пропустить мимо мчащийся сель из воды и тети Поли с задранной юбкой, под которой колыхались толстые бедра, обтянутые сиреневыми панталонами. С рекордной скоростью взлетая по ступенькам, я успела удивиться: как можно по доброй воле носить летом панталоны?"
"Сей предмет туалета был для нас, девочек, настоящим проклятием в холодное время года.
За неношение панталон наказывали строго, потому что мы могли застудить придатки. Это обидно звучащее слово тоже не объясняли толком – мол, с больными застуженными придатками детей потом не будет. «Дети потом» были абсолютно эфемерны, а толстые панталоны из байки с начесом отравляли жизнь и портили внешний вид в настоящем.
