Вейт — одна из рун в магическом искусстве, обозначающая «лед». Ее и назначили «покровительницей» для сирот.
И Тайринг, и Вильда носят фамилию Вейт. Это не делает их братом и сестрой, но для всех посторонних четко обозначает происхождение.
И дар.
Эдакий маркер изгоя.
В частности, и поэтому я очень хотела получить сертификат нового рода.
Когда ты — Вейт, автоматически закрываются очень многие дороги. Работа, брак, друзья, круг общения тесно зависят от происхождения. Выше головы не прыгнуть, войти в высшее общество невозможно.
А мне мир спасать!
И как прикажете это делать из трущоб?
Определенного ответа брата по поводу Древа я так и не добилась.
Решать за Кая я не хотела. А он сам не знал, чего хочет.
В итоге постановила не рубить сплеча. В конце концов, все ждут, что духи примут сильного мага. Это подразумевается само собой. И если вдруг купол его отвергнет, неизбежно начнутся вопросы. Еще и внимание кого-то высокопоставленного привлечем. А если выяснится, что Кай теперь неплохо владеет даром, точно запишут в заговорщики.
Нет, нужно притвориться, что его приняли. Но метку не ставить.
Пока объясняла суть идеи духу, думала, свихнусь. Вроде бы в итоге дошло, но стопроцентной уверенности не было. Потому я обязательно собиралась присутствовать на отборе.
Но все сложилось не так, как планировалось.
Приют бурлил с самого утра.
Девушки прихорашивались — как выпускницы, так и прочие группы. Не каждый день разрешают покидать эти стены, и поход в город, к «Королевским кущам», воспринимался как праздник.
Меня эта суета не волновала, а вот предстоящий процесс представления кандидатов в служители порядком нервировал. Вдруг хранитель все-таки недопонял?
Торжественное построение проводили в холле, прямо у дверей. Даже ради такого случая убирать зал и как-то украшать заброшенный флигель не стали.
Мои соседки по комнате весело щебетали, кутаясь в связанные собственными руками шарфы. У них выходило куда лучше, чем у меня. Я все еще путалась в петлях и то и дело пропускала их, так что то, что обвивало мою шею, выглядело корявой детской поделкой.
Но грело, уже хорошо.
Однако выйти на улицу вместе со всеми мне не позволили.
— Господин Эльгард хотел бы с тобой поговорить, — вполголоса сообщила наставница, отводя меня в сторонку от группы.
— Прямо сейчас?
— Да, дело не терпит отлагательств.
Я тревожно оглянулась на удаляющуюся спину брата.
Похоже, придется полагаться на память и совесть хранителя.
