Слушай в оба уха, твоя судьба на кону.
– Я всей душой, ваше высокоблагородие! Молодой еще, неохота на Сахалине помирать.
– Будешь умным – не помрешь, – Лебедев фамильярно ткнул парня кулаком в бок. – Только делай, как мы скажем, и останешься в прибытке. А на каторгу пусть дураки идут. Значит, так. Сдашь нам Томского, а мы к нему подведем Ваню Лощенова. Ваня будто бы его и опознает, а ты в стороне.
Налетчик Лощенов был недруг удачливого грабителя караванов. Андосов отобрал у маза все грачевские трактиры, заставив хозяев иметь дело с ним.
Раньше этот промысел держал Ваня, поставляя в Грачевку «чай с рогожских плантаций», фальсификат, который фабриковали в Рогожской слободе. Дешевый настоящий продукт от Томского вытеснил подделку и оставил налетчика без дохода. Лощенов поклялся отомстить."
"– А точно не обманете, ваше высокоблагородие? – усомнился извозчик. – Вдруг Данила Лукич смекнет?
– Смекнет – зарежет. А ты мне живой нужен, – возразил Лебедев.
– Пошто?
– А сам не понял? Будешь мне рассказывать по секрету, что у вас делается.
– У кого у нас?
– В извозопромышленном заведении Лапина. Кого возите из блатных, что народ поговаривает. Когда и где грант готовится.
– Э-э…
– А я тебе за это деньги стану платить. Или лучше на Сахалин, в Дуйскую тюрьму?
Пашка вздохнул:
– Ох, пропала моя голова…
– Я знаю людей, пожилых и солидных, которые так много лет поступают. И в ус не дуют. Кто с полицией дружит, дольше живет. Ну, говори, где нам Томского искать?
– Завтра в полночь он явится в трактир «Волна», – сказал Ремешок.
– Который на Угольной площади? – уточнил Василий Иванович.
– Он.
Лебедев пояснил питерцу:
– Знатный притон.
Повернулся к только что завербованному осведу:
– Продолжай, Павел. Что там у атамана за дела?
– Будет белужий камень торговать.
– Белужий камень? – удивились сыщики. – Зачем он ему?
– Данила Лукич верит в его лечебную силу.
– А кто продает?
– Барыга приезжий. С куриное яйцо камень! Вот Томский и соблазнился.
Он мне сказал: давно-де такой ищу, наконец отыскался. За ценой не постою!
Белужьим камнем называли продукт болезни осетровых рыб, состоявший из известковых отложений. Такие камни изредка находили в почках белуг. В народе их считали амулетами, предохраняющими от сглаза и хворей. Цена одного камня могла доходить до нескольких сотен рублей.
– Вот и хорошо, – хлопнул извозчика по плечу Лыков. – Ты с нами по-честному, и мы с тобой по-честному. Вот, смотри.
