Газеты не раз писали об ужасах строительства сквозной дороги через Сахалин, где каторжники мерли как мухи.
– Но Онор ерунда, Онор еще не край. Край в Дуйской тюрьме. Туда собирают отребья со всей России, с бессрочными сроками. Этим терять нечего. Людоеды еще там сидят, которые в бегах товарища съели…
Извозчик начал сдавать. А Лебедев добавил ему страху:
– В ту тюрьму полагается дать некоторое количество простых бедолаг с небольшими сроками. Ну, как у тебя будет – восемь лет.
Ремешок всхлипнул и сжал зубы.
– …Обслуга.
Парашу вынести, дров наколоть. Звери, которые по тридцать человек зарезали, они ведь сами за собой парашу выносить не станут. Тебе поручат. А еще у них там наклонности сам понимаешь какие. Женщин нет. Ну и… Кто с малым сроком придет, вот как ты, у них там заместо баб.
– Ваше высокоблагородие!
– Молчать!!! – рявкнул Лыков. – Молчать и слушать! Твой номер последний. Или сделаешь, как мы скажем, или мы тебе жизнь сломаем. Понял? От нас зависит, где тебе каторгу отбывать и с кем. Можно двадцать лет получить и выйти через шесть на поселение, а через десять уехать домой.
По амнистиям, если начальство будет довольно. А можно за полгода издохнуть, и все по закону. Оттуда не докричишься. Мертвый остров. Я знаю, что говорю: был там начальником округа. Отправили туда на полгода за то, что такого, как ты, в окошко выкинул.
– Итак, – веско, с ледяной интонацией подхватил Лебедев. – Жизнь каторжника зависит от того, что ему укажут в статейном списке. Пишет судья, но под нашу диктовку.
Нарисует там, что особо беспокойный и не подлежит исправлению, и очутишься в Дуйской тюрьме. Оттуда живыми не выходят.
Опытный преступник, тем более обратник[20], рассмеялся бы сыщикам в лицо. Но Ремешок принял все за чистую монету. Он упал на колени и закричал:
– Ваши высокоблагородия! Не губите! Что я должен сделать, чтобы вину свою искупить? И за шишку, и за все-все.
– Расскажи, где нам найти Андосова, – будничным тоном приказал начальник сыскной полиции.
Пашка побелел:
– Нет… Нет, только не про это.
Спросите про другое. Данила Лукич меня казнит!
– Смотря как сделать, – подсел сбоку Лыков.
– А как можно? – шепотом спросил бандит.
– По-умному, как же еще. Ты получишь за налет год тюрьмы…
– Ух ты, год всего?
– Говорю: все в наших руках. Скажем, что никого ты кистенем не бил, а только попуститель.
– И так можно? – не поверил Ремешок.
– Можно, – отрезал коллежский советник. – Но не за спасибо.
– Понятно…
– Не до конца, видать.
