– Номер вон какой дорогой. Откуда у вас деньги на все это, Петр Никодимович? Разве Филиппов мог платить своему ассистенту большое жалованье?
– Значит, речь пойдет о Филиппове? – фальшиво удивился собеседник.
– О нем. Я веду дознание его смерти по личному распоряжению министра внутренних дел.
– А чего там дознавать? Смерть случилась от естественных причин, так в газете было написано.
– Что же вы не пришли на похороны учителя?
Разуваев скривился:
– Какой он мне учитель?
– А разве нет?
– Нет, – отрезал физико-химик.
– И никогда им не был. Он работодатель, причем скупой.
– Откуда в этом случае капиталы?
– Наследство, откуда же еще.
– А почему убежали из России?
– Господин Лыков, – перешел на фальцет Разуваев, – что за выражения? В чем вы меня обвиняете, поясните! Я не сбежал, а уехал. Легально, по заграничному паспорту. Ищу здесь работу, в Германии сильная наука, я хочу найти настоящую достойную службу, а не прозябать, как в Петербурге.
– Нашли?
– Пока нет.
Сыщик помолчал. Формально его визави предъявить нечего.
Он не террорист, а ученый, выехал на законных основаниях. Как получить от человека нужные сведения? Пожалуй, стоит попробовать вежливый тон.
– Прошу извинить меня, Петр Никодимович, если мои слова вас задели. Мы с графом зададим вам несколько вопросов и уйдем. Никаких обвинений в ваш адрес со стороны власти действительно нет. Есть лишь просьба помочь в дознании.
– Ну, уже лучше, – смягчился Разуваев. – Почту своим долгом помочь Департаменту полиции. Слушаю вас внимательно.
– Вы удивились, увидев нас. И сказали, что вас обещали оставить в покое. Что это значит?
– Дело было так. Когда я обратился в Петербургское охранное отделение за паспортом, то имел беседу с подполковником Сазоновым. Он так же, как и вы, интересовался опытами Михаила Михайловича. Я знал, что охранка следила за Филипповым. Более того, и сам Михаил Михайлович знал это. Подполковник желал выяснить, не имел ли покойный связей с враждебными элементами.
– Что вы ему ответили?
Разуваев выпятил толстый живот и с достоинством сказал:
– Я мог бы адресовать вас к подполковнику.
Но так и быть, расскажу. Мне как ассистенту не приходилось участвовать в подобного рода разговорах.
– Каких именно?
– Тех, что интересуют охранное отделение. Чистая наука, и только наука. Опыты, эксперименты, обработка результатов, ведение лабораторных журналов… То, что называется рутиной.
– И когда вы так ответили Якову Григорьевичу, он обещал оставить вас в покое?
– Именно.
