"
"Даже когда Север замолчал, я не смогла выдавить из себя ни единого писка, словно зачарованная, продолжая видеть в своей голове яркие красочные картины того, о чем он рассказывал, постепенно выпадая в реальность лишь когда на пороге появился неожиданно Янтарь, окинув нашу компанию на кровати лукавым смешливым взором, отчего его яркие солнечные глаза словно наполнились бликами.
— Опачки, а чего это вы тут делаете? — прогремел своими басами Янтарь, отчего Мия радостно улыбнулась, пытаясь изогнуться под рукой Севера, чтобы увидеть через огромное плечо мужа своего любимого брата, — устроили тут постельную вечеринку и даже не пригласили?…
Я слишком поздно поняла замысел этого самого добрейшего и смешливого из Беров, когда издав какой-то вопль, он с разбегу ринулся к нам, отчего я сжалась под рукой Севера, испуганно зажмурившись, потому что двухметровая тушка Янтаря, которая весила по меньше мере кг.
130, а то и больше, пушечным ядром летела прямо на меня, когда Бер с хохотом оттолкнулся ногами у кровати, перелетев через сторону, где были Мия и Север….
и приземлившись аккурат за моей спиной, накрыв руку Севера сверху своей, отчего мы с Мией оказались придавленными к матрасу.
Я смогла открыть глаза и понять что все еще жива и даже, кажется, все кости целы, лишь когда почувствовала за собой жар тела Янтаря, и его низкий раскатистый голос, который смеялся:
— Надо же, даже не сломалась!
— Я? — прохрипела я испуганно, слыша, как теперь залился смехом и Север.
— Кровать…
И глядя на этих необыкновенных, огромных мужчин, я тоже невольно начала широко улыбаться, чувствуя себя, однако, крайней неловко оттого, что оказалась в кольце их рук…хи подумав о Лютом, и том происшествии на кухне с Севером, почему-то испугавшись, что если бы он был здесь и случайно увидел нашу фееричную полежанку, то Янтарь летал бы по дому еще долго, проламливая стены….наверное.
Глядя на руку Мии на мне…а так же руку Севера поверх ее ручки, которая так же лежала на мне…как и рука Янтаря теперь, который сгреб в свои медвежьи объятья всех и сразу, я понимала, что начинаю прозрачно краснеть, чувствуя одновременно два чувства — страха и стыда.
Страха за то, что это может явно не понравится Лютому. И стыда перед Мией, которая продолжала спокойно лежать и улыбаться как всегда ясно и искренне, не испытывая ревности, которую чувствовала каждый раз я, когда Лютый касался ее….
