Но медленно, по миллиметру, она стала разжимать свою хватку. Затем она сглотнула, убрала руки от головы дочери. Взглянула на заливающегося слезами сына, сглотнула и вернулась к мужу. После чего обернулась ко мне.
— Похотливый кобель, — выплюнула она, и гордая собой, ушла прочь.
Оставила обоих детей. Ради мужчины. Ради труса и предателя.
Мои скулы играли от напряжения. По-хорошему мне надо было сейчас распорядиться, чтобы женщину наказали. Но я знал, что говорит она это не мне, а тому, кто был в этом теле до меня.
Если бы люди знали, какая перемена произошла с их лордом, вряд ли столь скептически относились к моим приказам.
Вслед за ней потянулись ещё два человека. Хотя, насколько я помню, рук было четыре, когда я поинтересовался о доверии ко мне и моим действиям.
— Ещё раз повторяю, — заявил я, оглядывая толпящийся передо мной народ. — Если вы не готовы мне подчиняться, уходите сейчас же! Больше такой возможности у вас не будет!
Я в упор посмотрел на Николая, до сих пор стоящего передо мной, затем перевёл взгляд на Алису, спрятавшую голову на груди у тётки, судя по внешнему сходству.
А затем снова посмотрел на молодого человека, который сопровождал моего несостоявшегося убийцу.
— А ты, Коль, не пойдёшь? — поинтересовался я. — Тебя что-то держит?
— Если не изгоните, то я хотел бы остаться, — ответил он настолько тихо, что я едва услышал его слова, благо до меня их донёс порыв ветра, растрепавший заодно и его русые волосы. — Там никому не выжить.
О, оказывается, это для них не секрет. Но только ради того, чтобы сохранить этому парню жизнь, я не собирался его оставлять.
Он, очевидно, не понимал, что я хочу от него извинений и покорности.
— Вон! — раздались выкрики из толпы. — Пусть уходит, предатель!
— Подождите! — я поднял руку, и возгласы тут же затихли, после этого я снова обратился к Николаю. — Ты хочешь остаться только потому, что боишься смерти? Но по словам того же Луки она будет поджидать тебя и тут. Что изменится? Или ты всё-таки веришь в то, что я смогу обезопасить свой народ?
— Я верю, — едва слышно ответил он.
— Громче! — приказал я. — Так, чтобы все услышали!
— Я верю в то, — почти крича проговорил юноша. — Что вы сможете спасти нас от смерти!
— Уже лучше, — проговорил я, потом покосился на ушедших, отмечая, что их уже препроводили за вал. — А теперь главное!
Я замолчал, а парень в отчаянии смотрел на меня. Он действительно не понимал, что я от него хочу.
— Что? — осмелился спросить меня Николай.
— Ты преступил закон.
