Вперёд вышла та самая девушка, которая пыталась у меня вымолить прощение Сквозняковского.
— Это я принесла, — проговорила она, гордо глядя мне в глаза. — Чтобы моему Толечке не было так одиноко и скучно.
— Скучно? — я даже приподнял брови, глядя на девушку. — А, чтобы было нескучно, ты решила организовать похороны Кристины Романовны, я не пойму?
Девушка, кажется, поняла, что сказала, и поэтому упёрла взгляд в пол.
— В любом случае, если хотите наказать, наказывайте меня. Можете изгнать, или убить, а Толю не троньте!
— Самопожертвование, — произнёс я, глядя на неё.
— Похвально! А Сквозняковский что скажет? Отправить вместо тебя в изгнание девушку? — мне вдруг захотелось действительно понять, нужен ли мне этот маг тут.
Маг воздуха поднял на меня расширенные от страха глаза.
— Разумеется, нет, — он замотал головой так, что я побоялся, как бы та не отвалилась. — Виновен я, и отвечать буду тоже я.
— Тоже похвально, — подытожил я, не чувствуя фальши ни от одного, ни от другого.
— Что ж, в таком случае мой приговор… — я специально сделал паузу, чтобы все успели представить себе какой-нибудь приговор, а Богатырёв в этот момент коснулся моего плеча и едва заметно покачал головой, хотя я и не собирался жестить. — Сквозняковскому Анатолию Викторовичу запрещается пить, — и тут народ немного ахнул, поэтому я добавил. — При свете дня в течение года. Если нарушит приговор, то изгнание!
Все выдохнули разом. Только Сквозняковский и его девушка не могли поверить, что всё обошлось.
Они поймали влюблённые взгляды друг друга.
— Я могу идти? — спросил маг воздуха, с опаской поглядывая в мою сторону.
— Свободен, — сказал я. — Но пеняй на себя, если что.
— Не-не-не, больше ни капли, — пообещал тот.
«Ну-ну, — подумал я, но вслух ничего говорить не стал, тем более, у меня был и ещё один. — А с тобой-то, что мне делать?»
— Приглашаю сюда, — я показал на место рядом с собой, — Алину Анатольевну Бугаеву, в девичестве Светлову.
Через минуту рядом со мной встала хрупкая и миниатюрная женщина, которая многое перенесла за последние несколько суток. Но, несмотря на это, держалась она прямо, выглядела прекрасно, а взгляд её горел праведным гневом.
— Тут у нас дело посерьёзнее, чем просто бытовой алкоголизм с последствиями, — проговорил я, глядя поверх собравшегося народа. — Степан Бугаев угрожал жизням своей жены и дочери, а также моей жизни.
