— Живую? — спросил я, подмигнув.
— Да хоть охотящуюся на монстров, — ответил Арсений Олегович, ускоряя шаг.
Я невольно представил такую стену и восхитился. То, что надо. Правда, тогда стена отчасти будет големом. А для его создания мне придётся не хило поднять свой уровень сил.
Дмитрий Егорович по своему обыкновению оказался не очень доволен тем, что его беспокоят. Недовольство это распространялось даже на лорда. Естественно, я сделал себе заметку, что нужно получше следить за этим артефактором. Но сейчас его услуги были действительно нужны.
— У нас к тебе срочное дело, — проговорил я, выкладывая перед Ледяным артефакт на стол.
Честно говоря, даже не хотелось этого делать, особенно, когда я увидел, как загорелись глаза Дмитрия Егоровича. Но ничего другого мне не оставалось, так как заряд жезла действительно иссякал.
— Где вы это взяли? — недовольство в один миг покинуло его лицо и там остался только жгучий интерес. — Это же… это же…
— Похож, — согласился с мыслями Ледяного Арсений Олегович.
— Но, мне кажется, это не может быть он. Что-то наподобие…
Я откровенно не понимал, о чём они говорили, но это было и неважно.
— Нужно срочно понять, как именно это заряжать, ясно? — поинтересовался я. — Если получится, это будет очень полезно для лагеря.
— Для лагеря, — странным голосом повторил Ледяной. — Это вообще огромный шаг для человечества, — но тут он спохватился. — Я обязательно найду способ его зарядить. Если, конечно, он мне поддастся.
— А что, может быть иначе? — приподняв бровь, спросил я.
И тут вспомнил, что у Горного не получилось скрепить булыжники в то время, когда у меня это получалось, походя.
— Если это то, что я думаю, — проговорил он, сверкая глазами, которыми пытался просверлить во мне дырку, — то далеко не каждый человек может пользоваться данной вещью.
Оставив артефакт скрепления на попечение Ледяного, что отозвалось у меня негативными чувствами, я пошёл к шатру боевых магов. На сегодня был назначен суд. Причём назначен он был на утро, но в связи с тем, что первую половину дня все спали после переноса камней, его перенесли на вторую.
Я долго думал, что мне делать, так как нападение на лорда-правителя — серьёзное нарушение. Но дело в том, что муж Алины был в тот день под воздействием алкоголя. Причём, из речей Горитрубова я понял, что самогон именно с данной версией жомалистового дерева он начал делать только-только, и Бугаев — такова была фамилия Степана, был первым, кто попробовал этого варева от души.
