От них у меня аж зубы заболели.
А вот «медная жрица» наоборот улыбнулась и степенно двинулась к пирамиде через созданный для неё коридор из монстров, преклонивших колени. Ну, их преклонили те, у кого они были. Прочие же просто согнулись в поклоне, пока она шла по площади, оглашаемой мерзкой музыкой.
Всё внимание чудовищ было сосредоточено на «медной», так что я телепортировался к подножию дома и укрылся за кучей кирпичей. Ту украшал человеческий череп, раззявивший чёрные зубы в жутком оскале.
Я улыбнулся ему в ответ и прикинул, как мне незамеченным добраться до пирамиды.
Ведь открытый бой отменяется. Мне не сладить с такой толпой монстров. Змеелюди же не просто воины, а ещё и маги. Плюс ко всему, они вполне способны заметить тепло, исходящее от моего тела. От них надо держаться подальше.
А вот у драхнидов зрение устроено практически как у обычных людей. Разве что они в темноте видят получше.
Повезло, что несколько драхнидов обособленной кучкой застыли около пирамиды. Но, прежде чем добраться до них, нужно миновать пауков.
Они плотным кольцом стояли на самом краю пирамиды, щёлкая хелицерами.
Казалось, пауки понимали, что происходит. По крайней мере, они наблюдали за «медной» жрицей, поднявшейся на вершину пирамиды. Там она вместе с «золотой» привязала Огневу к четырём рукам статуи Маммоны.
Девушка повисла в позе звезды. На её руках поблёскивали только «браслеты» от кандалов, а соединяющую их цепь сняли. «Браслеты» и так замечательно блокировали магию.
— Славьте! Славьте наш-шу богиню! — громко прошипела «золотая» жрица, воздев руки к куполу.
— Великая Маммона услыш-шит вас! Её глаза обратятся к вам!
— Славься, славься, Маммона! — зашипели и защёлкали рядовые монстры.
«Золотая» сняла с пояса чёрный нож и такого же цвета короткий трезубец. Причём, как учит этикет, нож она взяла в правую руку, а вилку, то бишь трезубец, в левую.
— Маммона! Маммона! — продолжали вопить монстры, впадая в религиозный экстаз.
Звук барабанов усилился, а вокруг пирамиды зажгли факелы.
Они тотчас начали чадить и потрескивать.
— Славься, Маммона! Славься, Хаос! Да будем жить вечно мы, дети его! — подала голос «медная» жрица и без всякой жалости отвесила баронессе пару пощёчин.
Голова девушки мотнулась туда-сюда, а потом открылись её глаза. На лице Огневой возникла удивлённая гримаса, словно она приняла происходящее за весьма реалистичный кошмар. Но затем мозг девушки осознал, что случилось.
Вся кровь отлила от мордашки баронессы.
