— А кто так великолепно играл на рояле? — с интересом спросила она, оглядывая гостей. — Я кое-что расслышала. И клянусь Велесом, это звучало фантастически. У этого человека золотые руки. Наш местный музыкант даже рядом не стоял с ним.
— У этого человека не только руки золотые, а ещё плечи, торс, пресс и другие части тела, — усмехнулся я, отправив в рот тарталетку с красной икрой.
Баронесса посмотрела на меня, а затем криво улыбнулась и язвительно сказала:
— Ох, Громов, не на себя ли ты намекаешь? Да я никогда не поверю, что это ты играл.
Стыдно даже в шутку хвастаться тем, что ты не делал.
— Согласен, поэтому я беззастенчиво хвастаюсь только своими свершениями, — произнёс я и заметил улыбающегося Шилова, энергично идущего в мою сторону.
— А ты полон сюрпризов, Громов! — издалека начал он, сверкнув озорными глазами. — Ты ещё и на рояле играешь как бог! Может, ты отпрыск Перуна? Гы-гы.
— Нет, не его, — в тон ему сказал я, заметив краем глаза удивление, возникшее на лице Огневой.
Она тихо перемолвилась с кадетом, стоящим чуть в стороне от нас.
И удивление на её лице переросло в шок. А тот сменился неловким смущением. Она же, по сути, обвиняла меня во лжи, а оказывается, что на рояле и вправду играл я.
Но, конечно, баронесса не упала мне в ноженьки, слёзно моля о прощении. Она просто поджала губы и молча глянула на подошедшего Шилова.
Тот одарил её белозубой улыбкой и настойчиво посоветовал мне:
— Ты на вино-то не налегай. Да и вообще… тебе пора идти спать. У тебя же завтра утром то ли дуэль, то ли просто тренировочный бой с Игорем… как там его? Забыл фамилию.
Впрочем, неважно. Я приду посмотреть, хотя и не люблю рано вставать.
— Кто рано встаёт, тому просто ночью заняться нечем? — невинно проронил я, глянув на бывшую жену Рафаэля Игоревича. Она в отдалении фланировала между гостями. — Вроде у вас кое с кем налаживаются отношения.
— Ага, кое-кто стал почти адекватный. Таблетки, что ли, от бешенства начала пить? Кстати, об удивительных метаморфозах… — тренер понизил голос и стрельнул глазами на баронессу.
Та сразу все поняла и отошла под предлогом того, что восхотела поблагодарить ректора за чудесный вечер.
— … Ты же помнишь Анну? — продолжил Шилов, поправив хвостик черных волос.
— Кто это? — спросил я, заметив на себе потрясенный взор Беловой. Она до сих пор была шокирована моей игрой.
— Боги, Громов, это твоя любовница, которую ты сразу же бросил.
— А-а-а, вспомнил. Просто это было так давно.
— Это было на той неделе. Ладно, слушай дальше.
