Он угрожающе сверкал глазами, а заметив меня, замычал громче. И в его глазах вспыхнула ещё большая ярость.
— Живой! — обрадованно вскочил с ящика Румянцев, держа револьвер так, что ствол глядел в лицо бывшему охотнику. — А я уже хотел идти на твои поиски. Вроде всё затихло, а тебя всё нет и нет.
— Чудище поганое всех порубило, а я его сабелькой по шее херак — и на этом всё.
— Как-то всё подозрительно просто звучит, — удивился здоровяк.
— А чего усложнять? — усмехнулся я и многозначительно кивнул на мычащего мужика, пытающегося освободиться.
Но без магии он вряд ли избавится от верёвок. А магом он точно не был. В нём не ощущалась магическая сила.
— Громов, этот урод только-только в себя пришёл. Я его обыскал и сложил вещи на подоконнике. Там какой-то странный артефакт. Мне таких не доводилось прежде видеть, вот я его подальше и отодвинул.
— Молодец, — одобрительно сказал я и подошёл к окну.
На подоконнике лежали деньги, нож, ключи, сигареты и прочая мелочь. А чуть в стороне — прозрачный стеклянный шар, внутри которого поблёскивал небольшой рубин.
Ага, ясно. Я-то раньше видел такие артефакты. Они на десяток-другой секунд блокируют магические потоки человека, то бишь не дают ему пользоваться атрибутами. Полезное приобретение.
Я сунул артефакт в карман и поморщился из-за голодного урчания желудка, а потом подошёл к охотнику и вытащил кляп.
— … Вы не знаете, с кем связались! — зло выпалил смертный, в его глазах отражались косые лучи лунного света, проникающего в окно.
— Я уничтожу вас, сопляки! И не думайте, что меня остановит ваш дворянский статус. Я с каждого из вас заживо сниму шкуру, если вы сейчас же не освободите меня, ублюдки! За мной стоят такие люди, чьи имена заставят вас обоссаться кровью. Их боится даже градоначальник, а менты выполняют приказы этих людей быстрее, чем императорские!
— Да чего ж ты сразу не сказал? — испуганно ахнул я и поспешно опустился на корточки перед мужиком. — Сейчас-сейчас освобожу.
— Быстрее, пёс! — выпалил он, не сумев скрыть облегчения, промелькнувшего на лице.
— Громов, а не врёт ли он? — задумчиво выдал Румянцев, глянув на меня.
В его взгляде царило замешательство. Я вроде бы не был доверчивым трусоватым дурачком, но сейчас вёл себя именно так. Парень же не знал, что я всего лишь дурачусь.
— Конечно врет, — усмехнулся я, обхватил руками голову смертного и принялся бить ту об пол. — Это тебе за папу, воспитавшего такого ублюдка. А это за маму, не сделавшую аборт.
