Я захвачу тебе что-нибудь из дома», – читаю следующую фразу Льва. И запинаюсь, опускаясь на пятки.
«Где ты? Ты имел в виду, из общаги?»
Недолгая, но напряженная пауза – и ответ:
«Ну да. Из общаги».
Собираюсь продолжить допрос. Или позвонить Льву. Потому что шестое чувство бьет в колокола: этот наглый зверюга мне явно что-то недоговаривает.
«Я люблю тебя», – светится на дисплее. И стирает все мои мысли. Начисто.
Перечитываю снова и снова. И… наконец-то верю. Полностью. Ведь испытываю то же самое.
«Перестань гипнотизировать сообщение, принцесса.
И иди завтракать!»
Подпрыгиваю на месте и лихорадочно оглядываюсь в поисках камер. Лев точно не наблюдает за мной в реальном времени? Неужели настолько хорошо меня изучил…
Знакомый писклявый лай с подвыванием доносится со второго этажа. Медленно поворачиваюсь на звук – и тут же цепляюсь взглядом за крошечную лысую крыску с хохолком. Она не бежит, а буквально скатывается со ступенек. Цокает отросшими коготками об пол и целенаправленно мчится ко мне, будто узнала.
Я тоже!
– Бо-оня! – визжу на весь холл и подхватываю собачонку на руки.
Она вылизывает мне щеки, нос, клацает зубами по вымытым от краски локонам, путается в них. Совсем как тогда, в общаге. И шумно фыркает, уткнувшись носиком в футболку Льва. Чувствует нас двоих – и дико радуется этому.
– Алена-а! – еще один удар, который мое сердце выдерживает с трудом.
– Львеночек, – шепчу с накатившей нежностью."
"Ромка замирает на втором этаже. Сонный, взъерошенный, в салатовой пижаме с машинками и босиком.
Протирает глаза, будто не верит, что я настоящая. Но стоит мне подмигнуть ему, как он срывается с места. С победным кличем, от которого у меня закладывает уши, а Боня начинает скулить, мальчишка слетает с лестницы, не уступая в неуклюжести своему питомцу. Нашему общему. Ведь так?
Приседаю и ловлю его одной рукой, пока второй – придерживаю взбесившуюся от счастья хохлатку. Обнимаю обоих.
– Наконец-то папа тебя похитил для нас, – довольно тянет Ромка, повисая на моей шее. – Аленка, будь моей мамой, а? Ну что тебе стоит? – мурчит, как котенок Мейн-куна.
Боже, еще одно слово – и я расплачусь. Похитили. Посадили на невидимые цепи. Приковали намертво. Мои любимые звери.
Глава 42
Лев
«Лев, я тебя убью!» – прилетает грозная эсэмэска, но каждая буковка пропитана нежностью. Я, словно наяву, вижу, с каким выражением лица Алена набирала текст. Надув и сжав губки, прищурив искрящиеся глаза и сморщив носик.
А еще догадываюсь, чем вызвана такая ее реакция.
