Ромка давно спит в своей комнате наверху, лысая Бонька, которая постоянно мерзнет, привычно пригрелась у него под одеялом, а я брожу по первому этажу, как приведение.
Что-то царапает внутри, волнует, напрягает. Не понимаю, что.
В какой-то момент хватаюсь за телефон, но обращаю внимание на время – и откладываю трубку. Устало падаю на диван в гостиной. Аленка точно решит, что я идиот, если разбужу ее звонком посреди ночи. Но я не могу не нервничать. Мне стало бы гораздо спокойнее, если бы она была рядом. Всегда.
Мысль материальна, и мое желание быстро исполняется.
Правда, не совсем так, как я бы этого хотел.
Короткий звонок в дверь заставляет меня стремительно подлететь к ней, рывком распахнуть настежь. И тут же застыть, яростно сжимая ручку.
На пороге – моя Рапунцель. Но узнаю ее с трудом.
Печальная, разбитая. Под проливным дождем. И ей плевать, что она промокла до нитки. Просто стоит, не произнося ни слова.
Грим потек. То ли от дождевых капель, то ли от слез. Волосы выбились из пучка и мокрыми серыми паклями свисают к плечам.
Плечи подрагивают, а взгляд пустой и направлен сквозь меня.
Не сопротивляется, когда я резко хватаю ее за руку и притягиваю к себе, закрывая дверь и отсекая нас от внешнего мира. С ним я разберусь позже, не пощадив тварей, которые рискнули обидеть мою малышку. Главное, самому не сдохнуть от гнева и тоски, разрывающих меня изнутри.
– Принцесса, что…
Всхлипнув, она отрицательно качает головой и падает в мои объятия. Впивается пальчиками в футболку, прижимается щекой к груди, мгновенно намочив ткань слезами и водой.
Насквозь.
Дрожит и плачет в моих заклинивших руках.
Это больно. Физически больно видеть ее такой. Чувствовать ее горечь. И не знать, как помочь. В грудной клетке будто орудует бензопила. Голову разрывает на части от мыслей.
Среди вороха разрозненных вопросов выделяется один, который я злобно цежу сквозь зубы:
– Кто?
Глава 38
Алена
– Вы начинаете меня утомлять, Алена, – лениво тянет Валевский, вальяжно развалившись в своем кресле.
– Вы настырная, любопытная, надоедливая. А теперь еще и лезете не в свое дело…
– Не в свое дело? – взрываюсь, забывая, что по легенде я послушная серая мышка. С меня хватит! – Как вы это объясните?
Бросаю на стол папку, которую все это время сжимала в руках. Валентин Эрнестович мельком скользит по обложке и ухмыляется, заранее зная, что внутри. Не скрывает своего пренебрежения ко мне. Не изображает внимательного руководителя, как в первые дни нашего сотрудничества.
