Лечу к «призраку» на все парах.
За считанные секунды пересекаю путь. Еще пара таких забегов – и я буду готова к Олимпийским играм. А лучше сразу подам заявку в книгу рекордов Гиннеса. Причем по двум номинациям: феноменальная скорость и… беспросветная дурость. Контракт потеряла, а теперь еще и собаку!
Почти догоняю Боню. Отпустив мешающую юбку, приседаю и делаю рывок вперед, чтобы схватить ее, но рука, совершив пас в воздухе, ловит пустоту. Ведь как только хохлатка видит меня, то грозно рычит и уносится прочь.
– Зараза такая! Крис меня убьет, если ты потеряешься. Боня!
Влетаю в кухню. Легкие горят, а в груди формируется огненный шар. Тяжело дыша, я заглядываю под все шкафы и стулья. Собачка умело лавирует между ножками, ускользая от меня. А на мои нежные слова и цоканье отвечает недовольным рыком.
Прокрутившись вокруг своей оси, словно запутав следы, Боня шмыгает под круглый обеденный стол – и садится четко посередине, чтобы ни с какой стороны ее невозможно было достать. Будто соображает, как человек, и делает это специально.
Распознав ее коварный план, я прогибаюсь в пояснице и наклоняюсь. Пыхчу и ругаюсь себе под нос, дергаюсь, случайно ударивший головой о край стола. Хочу забраться под него и выудить оттуда беглянку, а она вдруг начинает радостно вилять хвостиком, отбивая бешеный ритм по полу.
– Умничка, иди ко мне, – поманив ее пальчиком, я опять слышу лишь недовольное рявканье. А потом Боня устремляет преданный взгляд смотрит куда-то за мою спину.
Будто пришел, наконец, тот, кого она так долго звала.
Глупая женская особь! Мне доверять должна, а не посторонним!
Что-то теплое ложится на бока, заставляя меня вздрогнуть всем телом, и ощутимо прижимается сзади. Волоски поднимаются на затылке и шее, как если бы кожу обдало легким дуновением ветерка. Но окна закрыты. Мои постоянные спутники в этом доме – мурашки – вновь напоминают о себе, боевой стойкой реагируя на прикосновения. Нервы натягиваются, как канаты над пропастью.
Где-то на задворках разума пульсируют разрозненные мысли, не желая соединяться в связный текст.
– А-а? Кхм, – издаю сдавленные звуки.
От возмущения дергаюсь и едва не бьюсь опять об стол, но на макушку вовремя ложится огромная лапа. Надавливает, вынуждая меня опустить голову, а заодно оказаться в еще более откровенной и странной позе.
Рывок – и я лечу назад. Сильнее впечатываюсь в стальные бедра. Разворачиваюсь против своей воли, как марионетка.
