Не оправившись от одного шока, вызванного играми моего буйного разума, я погружаюсь в следующий. Устремляю дикий взгляд в свои эскизы. Жадно облизываю обложку, дышу шумно.
– А что это? И зачем мне? – сцепив руки в замок, из последних сил держусь, чтобы не схватить мое сокровище и не умчаться с ним куда подальше.
– Хрень какая-то, – небрежно выдает Лев, и мои пальцы сводит судорогой. Проглатываю обиду и раздражение. – Каракули, рисульки, но, судя по всему, твой профиль. Что-то явно «на дизайнерском». Посмотришь?
Скрипнув зубами, пытаюсь расслабить лицо, которое буквально искажается от неконтролируемого гнева.
Веки дергаются от злости, губы сжимаются в прямую линию. Наверняка я сейчас выгляжу так, будто из меня изгоняют дьявола, но он борется насмерть. Расставил все свои конечности, впился когтями и зубами в мои внутренности. Если освободится, сметет все на своем пути, даже зверюгу.
Корчусь, как от дикой боли.
Ладони превращаются в кулаки, а я уговариваю себя не наброситься на Льва.
Какой же невежа! И хам! Бессовестный циник!
Рисульки? Да в этой папке мои лучшие наработки. Моя душа. А он взял – и плюнул в нее.
– То есть вы готовы вот так просто отдать результат чужого труда первой встречной поперечной? – цежу сквозь зубы. – Эта папка ведь принадлежит кому-то. И этот кто-то, возможно, ее ищет.
Придушила бы! Хотя нет, не смогу. Я слишком слабая, а у него шея из камня высечена. Сердце, видимо, тоже.
Лучше вернуться в тренажерку и придавить его штангой, а потом оттащить тело на беговую дорожку – и включить ее на максимум.
Вдох. Глубокий. Чтобы наполнить легкие. И остыть.
Очень медленный выдох.
Милая улыбка. Насколько я могу изобразить ее в своем нынешнем состоянии.
– Встречаемся мы с тобой уже не в первый раз. Ты даже успела мне половину дома разгромить, – намекает на столик для бумаг. Преувеличивает, как обычно. – Насчет поперечной – не могу прокомментировать, – усмехается. – А хозяйке, по всей видимости, папка совершенно не нужна. Иначе она давно бы забрала ее у меня.
Что ж… – убирает «мою прелесть», и я машинально подаюсь вперед всем телом. – Если тебе тоже не надо, тогда выброшу.
Пока я округляю глаза и рот от возмущения, он замахивается и собирается запустить папку в сторону ведра для бумаг. Мои наброски! В мусорник!
От боевого запала не остается и следа. Я на грани того, чтобы сбросить маску. Капитулирую. И бледнею, становясь похожей на белый флаг, который мне как раз сейчас нужен.
