Что бы он ни делал и как бы ни просил, а просить он будет! Вот родится малыш, тогда и посмотрим после теста, как он не может иметь детей! Сам ведь приползет, мерзавец!
– Девушка, а вещи? – спросил недоуменно таксист, когда я, сев в машину, назвала адрес своей квартиры.
– А вещей нет, здесь ничего моего не осталось…
Вечером, когда приехал Глеб, не сумевший до меня дозвониться, я была в настолько плачевном состоянии, что друг, не став слушать моих возражений, увез меня к себе.
– Даже слушать ничего не хочу! Ты только взгляни на себя! Разве можно так убиваться?! – негодовал он, заставляя меня наспех собрать сумку.
– Отлежишься у меня недельку и придешь в себя! Муся за тобой поухаживает, пока меня не будет. Я же с ума сойду от беспокойства, не зная, как ты тут одна.
Не в силах с ним спорить и действительно нуждаясь хоть в ком-то близком, я поехала с ним. Только сейчас я поняла, какой ошибкой было не завести даже подругу, полностью растворившись в мужчине. Ведь у меня никого не было кроме Османа.
Даже Глебом я пренебрегала, пряча его как грязный секрет, которым мой мужчина его и посчитал.
Мой мужчина.
Господи, какая же я дура! Ну какой он мой? Никогда не был и не станет! Пора заморозить свое сердце и оставить в нем место лишь для своего будущего малыша!
– Ты пробовала объясниться с ним? – допытывался друг, когда мы, сидя в его гостиной, пили успокаивающий чай, приготовленный его экономкой.
– Он и слушать не стал, – покачала я головой."
"Говорить о том, что Осман считает себя неспособным к зачатию, я не стала, посчитав это непорядочностью.
Всё же это не моя тайна. И судя по тому, как он скрывал это от меня, он относился к этому именно как к тайне.
– Да что с ним не так?! – возмутился друг. – Я завтра же перед вылетом поеду и…
– Нет, Глеб, не поедешь! Ты вообще не будешь с ним контактировать! Я не хочу больше слышать о нем! – твердо заявила я. – И плакать я больше не буду. Хватит. Я и так выплакала по нему немало слез за свою недолгую жизнь.
– Но, Ксюша, он же должен знать правду! Не можешь же ты оставить его в своем заблуждении! – возмутился Глеб.
– Я и не оставлю. Как только ребенок родится, я сама потребую проведения теста ДНК, чтобы швырнуть его ему в лицо. Но сейчас я не хочу иметь с Османом никаких дел. Я не могу подвергать опасности своего ребенка всеми этими переживаниями.
– Господи, как же сложно с вами двумя! Упертые как бараны! – сдаваясь, откинулся он на спинку кресла.
