На руках у Златки были две пары перчаток — резиновые, чтобы не попала кислота, и поверх — войлочные, спасающие от высоких температур. Если адская смесь загоралась, ее срочно выливали в ванну с раствором медного купороса для купирования огня. Реакция Златку завораживала: из колб, как от взлетающей ракеты на Байконуре, валил плотный рыжий дым — окислы азота и брома. Через лисьи хвосты — так их называли на производстве — порой изрыгались и сами фрагменты желтого фосфора, которые прожигали перчатки и, если сдуру неплотно закрепить пластиковый шлем, нежные подбородки лаборанток.
Через месяц Златкины кисти покрылись язвочками микроожогов на разных стадиях заживления, которых она не стыдилась. Ей казалось, что фосфор, точно джинн в бутылке, хоть временами и показывал характер, но все же был ей подвластен и однозначно управляем. С первого же дня на заводе ее отправили к стоматологу в ведомственную больницу и завели «зубную карту».
— Зачем, — удивлялась Златка, — у меня же нет проблем!
— Испарения фосфора, если не соблюдать технику безопасности, вызывают некроз нижней челюсти, — объяснила докторица, — поэтому если почувствуешь зубную боль или излишек слюны во рту, сразу ко мне! И никакого лихачества в лаборатории.
Я буду наблюдать и заботиться о вас.
Златке было приятно, что о ней заботились. Она привязалась к зубной врачихе Адели Зариповне, и каждые два месяца бывая у нее в кабинете, болтала «за жизнь».
Ни с кем больше рыжуля своими переживаниями и мыслями не делилась. Именно ей Златка и открылась, что беременна, брошена и не понимает, как жить дальше. Адель покачала головой:
— Бежать тебе отсюда надо, производство вредное, ребенок больным родится, а то и выкидыш будет.
— Куда бежать? — ахнула Златка. — Наоборот, только на милость директора «ХимФосфора» и рассчитываю. Может, даст уголок в семейном общежитии. А если будет выкидыш — значит, Бог меня услышал.
Адель пообещала поговорить с директором на очередном зубном приеме. Златка по-своему трактовала информацию о связи между вредным производством и потерей плода. Она перестала носить пластиковый шлем и старалась максимально надышаться лисьими хвостами. Затягивалась так, словно нюхала сладкую сирень, — всей грудью, до спазма диафрагмы. И наконец на седьмом месяце беременности сполна получила то, к чему стремилась.
