— Там тортика не осталось?
— М-мы привезем вам з-завтра еще, — пообещал Илюша.
— А почему Зольда? Вас изначально так звали? Или ошибка паспортного стола? — напоследок спросила Ольга.
— Ошибка… Папа назвал меня Изольдой. Знаете, в те времена модно было давать редкие имена, чтобы у ребенка была исключительная судьба. Как видите, сбылось…
* * *Уже за полночь они стояли у зеленого забора и молча курили одну сигарету за другой."
"— Знаешь, Илюша, я поняла, как сильно люблю своего мужа, дочерей, трех внуков… — наконец вымолвила архивщица.
— Да, Оля… Все поз-знается в с-сравнении. Мне т-тоже многое от-ткрылось.
Они дружески обнялись. Стена, разделявшая социальный статус, возраст, мировоззрение, растаяла.
— Т-только вот как т-теперь жить с тем, что он-ни голодают?
— Трубить во все СМИ, искать спонсоров, — вздохнула Ольга. — Если не мы, то кто?
— С-сделай это, п-прошу тебя, — взмолился Илюша, — я оп-плачу все расход-ды… — он помолчал, — за счет б-брата, конечно. Сам-то я н-нищеброд…
Глава 30.
Медина
После октябрьских мытарств Илья решил прекратить поиски. Ему уже ничего не хотелось знать. Он стал больше времени проводить с родителями, жался к маме, как молочный щенок. В Александровский дом престарелых перечислил миллион рублей с Ленкиного разрешения. Периодически ему звонила Ольга Филипповна и отчитывалась, на что потрачены деньги. Он боялся этих звонков — в памяти вспыхивали сцены, от которых хотелось отгородиться навсегда.
— Оля, не рассказывай м-мне больше об эт-том, ум-моляю! Ты могучая б-баба.
На тебе Р-россия д-держится. А я — с-слабак, хил-лый мужичонка, мне эт-того не выд-держать.
— Ты — прекрасный, Илюша, — смеялась она, — ты рождаешь в женщинах все самое лучшее!
— Она права, — подхватывала Ленка, услышав разговор по громкой связи, — думаешь, твоя чиновница ради стариков старается? Она делает добро во имя тебя!
— Как же т-тяжело быть б-богом, девки, в‐вы даже не п-представляете, — стонал Илюша, пока Ленка массировала ему пальцы ног.
В начале следующей осени Ленка заныла. Она всегда хотела поехать с Илюшей на курорт, но тот отбрыкивался как мог. Ему казалось, пока он с ней в одной квартире, в кругу семьи, их отношения не так заметны, не так чудовищно порочны. Фланирование вдвоем в шортах и майках по берегу океана виделось ему демонстрацией предательства всему миру. Чувство вины зашкаливало, он не способен был на такую вызывающую сделку с самим собой. Но Ленка видела это иначе.
